Они не жили затворницами, а мирно прогуливались по внутреннему дворику, по гравиевым перекрещивающимся дорожкам прелестного садика, присаживались на мраморные скамеечки отдохнуть и поболтать… В садике цвели поразительной красоты дамасские розы, нежные бутоны уже вовсю распускались, издавая пьянящий аромат… Разросшийся розовый куст словно вился по стене, а самые любопытные ветви даже выглядывали на улицу… А в том месте, где перекрещивались ухоженные дорожки, в центре круглого бассейна мирно журчал фонтан…
Девушки частенько прогуливались по широкой стене, отделяющей сад от городских улиц, с интересом наблюдая за прибывающими в гавань кораблями.
Среди них были и небольшие каботажные суда, и более крупные, самых разнообразных видов пассажирские и рыбачьи, и утлые лодчонки, бесстрашно бороздившие воды Лиффи. Каждый день старая Эрда водила их в свое царство чистой воды и благовоний — и они наслаждались купанием. Риган никогда прежде не знала, что кожа ее так нежна и шелковиста.
Порой она думала о Груочь — и от всего сердца желала, чтобы сестра испытала подобное наслаждение. Но шестое чувство подсказывало Риган, что Груочь не думает о ней. Да, сестра навеки потеряна для нее…
Однажды, гуляя по стенам, окружающим дом Донала Рая и любуясь морем, девушки увидели большой и необыкновенно красивый корабль, входящий в гавань Дублина. Это было очень грациозное судно, не менее двух сотен футов в длину, в «латинском» духе, с треугольным парусом — шелковым, расшитым золотом, в яркую зеленую полоску.
Корабль вошел в устье реки, подплыл к пристани — и вовсю захлопотали матросы, закрепляя толстые канаты… Обе девушки округлили глаза.
— Никогда прежде не видела ничего прекраснее! — выговорила, наконец, Риган.
Морэг нечего было возразить:
— Чудесный корабль, легкий и сильный, это сразу видно… К ним незаметно подошла старая Эрда и сразу поняла, что привлекло их внимание.
— Это «И-Тимад», корабль Карима-аль-Малики, доброго друга нашего хозяина.
Его-то мы и ждем…
— А что значит «И-Тимад»? — спросила Риган у Эрды.
— «Надежда», — последовал ответ. Потом старуха засуетилась:
— Пойду-ка и прослежу, чтобы в бане все приготовили для молодого господина. Он-то знает толк в банях — ведь господин истинный мавр! Он провел много недель в море и телом и душой истосковался по пресной воде и благовонным маслам. А вы оставайтесь здесь, мои цыплятки, Скоро сами увидите Карима-аль-Малину.