Рассказывали, что тела все изуродованные, изрезанные…
— Ох, свят-свят, замолчи, пока беду не накликала, — одернула ее матушка Гудда и сделала какой-то замысловатый жест рукой. Кейа за ней повторила, наверное, это местный символ, отгоняющее злых духов.
— Я в газете читала, что последнюю женщину убили как раз в тот день, когда ты появилась. А ты ведь ночью по улице ходила, вполне могла на того убийцу нарваться! — прошептала Кейа и уставилась на меня большими глазами, в которых смешался страх и восторг.
— Ну, тогда сейчас эти убийства уже прекратились бы — напади он на меня, я бы в миг его вырубила, — фыркнула я.
— Интересно, если бы я его обезвредила, мне бы премию от полиции дали бы?
— А ты смогла бы? Говорят, он очень сильный, очень высокий, очень…
— У страха глаза велики, — хмыкнула я, Кейа обиженно надулась, а ее матушка усмехнулась довольно.
— Ты-то что делать думаешь в новом мире, девонька? — закончив прибирать на столе, матушка Гудда взялась за вязание. — Не решила еще?
Я тяжело вздохнула, уже предполагая реакцию собеседников на свой ответ, но увиливать не стала:
— Хозяина мне нужно найти.
— Хозяина? — удивилась матушка Гудда. — Он с тобой в портал попал?
— Нет, одна я здесь. А я одна не могу. Мне хозяин нужен. Я ведь рабыня, мне без хозяина не прожить.
Женщина удивленно раскрыла рот, а потом нахмурилась, но Кейа ее опередила:
— Надо так надо, я тебя понимаю, — заявила она легко. — Хозяин — это же хорошо для раба: он и жильем обеспечит, и едой, и вещами, и вообще всем необходимым, — матушка Гудда удивленно покосилась на дочь.
— Точно! — обрадовалась я такому пониманию.
— А у вас такого, чтобы рабы свободными становились, совсем не бывает?
Сперва я хотела сказать четкое «нет», но потом нахмурилась:
— Бывает, но это просто ужасно. Позор для раба, для хозяина и для Школы, где он воспитывался. В нашей Школе такого не бывало, у нас хорошие воспитатели, они выращивают хороших рабов. А хороший раб ни за что не захочет быть беглецом.
— Ага, — протянула матушка Гудда, как мне показалось, понимающе.
— А ты, детка, долго в этой Школе для рабов прожила?
— С пяти лет.
— А до этого тебя родители воспитывали?
— Нет, я же рождена рабыней, поэтому, как только стало возможно, меня вместе с другими младенцами поместили в Питомник, где всех вместе и воспитывали, пока мы не подросли. Потом самых сильных и одаренных выбрали для обучения в Школе.
Кейа и ее мама переглянулись, будто поняли что-то без слов, но потом заулыбались как ни в чем ни бывало.
