Я опять задействовал информационную сеть Лейва. Работницы архивов фыркали на меня и всячески выражали недоверие, но имя напарника действовало как пропуск. К сожалению, таких персон оказалось куда больше, чем я мог себе представить, причем, в каждом отделении. Я был удивлен, увидев в списке Вигбьорнсона, а также многих моих коллег. И никто из них не был похож на портрет, нарисованный Чернильщиком. Впрочем, десять лет прошло, быть может, он что-то напутал, кто знает?
Прошло десять лет… старушка, сдававшая предполагаемому преступнику квартиру, утверждала, что он был среднего роста… возможно ли, что в тот момент он был настолько молод, что после вырос? Сомнительно, но, учитывая тяжелую жизнь раба, он мог выглядеть старше… однако, с другой стороны, разум умелого рунолога, гениально планирующего все свои преступления… сразу ли он был таков или изменился за годы жизни в нашем мире, стал более умелым и жестоким?.
. Впрочем, преступный разум может существовать и в юном человеке, мне ли этого не знать, полицейский опыт избавляет от подобных сомнений, хоть в охране магического правопорядка сталкиваться с совсем уж тяжелыми проявлениями нищенства обычно не приходится.
"
"Я отложил предварительный список подозреваемых, составленных по принципу причастности к наводнению. Данные пока пришли только по нескольким участкам, и было рано дело выводы. На другом списке я выписал имена всех работников нашего отделения в первую очередь. Их следовало проверить на наличие рунических татуировок или рисунков, возможно, привычки носить какие-то амулеты-кулоны.
Но не обязательно это работник именно нашего отделения полиции, может быть и тот, кто здесь часто бывает, и кто был в здании или рядом в момент, когда амулет Рики засек активацию связи. Например, Вигбьорнсон или кто-то из его свиты. Или вдовец любовницы Лейва — в тот день он тоже был у начальника. Или неизвестно кто еще, включая уборщиков и другой обслуживающий персонал.
Исключать нельзя было даже женщин — да, тот попаданец не может быть женщиной, но у него может быть соучастница.
Я вспомнил тот день и как я обыскивал Марисона. На нем не было никаких цепочек, а после ему пришлось переодеть испачканную форму, из-за которой он и зашел в неурочный час в раздевалку. Никаких рисунков на нем не было, поэтому его я вычеркнул. Потом начал вспоминать о других коллегах, которых в тех или иных ситуациях видел полуобнаженными.
