— Но я сразу сказал ему, что так не бывает.
— Почему?
— Можно нарисовать идеальную бумагу, чтобы точечка к точечке, почерк подделать в точности, как у выбранного клерка. Да только сразу будет видно, что подделка. Метрику при рождении дают — бумага должна быть старая, с изломами да замятинами, пожелтевшая. Да и клерки в администрациях — тоже люди. Может, для лорда какого документ начисто и перепишут, каллиграфически все завитки выведут, а для обычного человека и кляксы, и капли, и подтеки будут. И подделать такое куда сложнее, чем свежий чистенький документ составить.
А ему нужно было, чтобы все было натурально, чтоб в полиции ни за что не подкопались.
— И что же вы сделали? — спросил, понимая, что он хвастается, что точно нашел решение.
— В ту пору как раз в Эльзарии наводнение случилось, помните? — я кивнул, я тогда еще студентом был, но о такой трагедии не знать было нельзя. — Много беженцев, много приезжих, много пострадавших. Я ему не красивые документики чистенькие подготовил, я ему бумаги неделю в болотной воде отмачивал, жаром и грязью состаривал.
Я такие ему документы выправил, что они в руках у полиции на кусочки разлетались, чтобы замена срочная требовалась. В общем, так, что и не подкопаешься, чтобы он легко среди беженцев затерялся.
— Какое имя вы вписали?! — я перегнулся через стол, нависая над ним.
— Да кто ж упомнит, десять лет прошло?! Да и вообще, на слова да имена у меня память слаба. Вот на лицо помню, а по имени… я и не помнил, что его Агхер звали, пока вы не сказали.
А что уж я там написал… — он безразлично пожал плечами.
— Может, у вас списки остались? Клиенты, их имена? — предположил я.
Мужчина неприлично громко заржал:"
"— Списки! Ох, еще бы предложил заранее себе завещание написать, если кто из клиентов узнает, что я что-то там такое записываю. И заодно признание в полицию сразу отправить, чтобы все доказательства у них сразу в руках были. Нет, в моей работе плохая память на документы и имена — это гарантия безопасности.
Я разочарованно вздохнул. А он, посидев, добавил:
— Впрочем, если этот гад меня сдал… имя не вспомню, как и говорил, но портретик могу нацарапать.
Пришлось выдать ему листок бумаги и карандаш.
— Ох, давно я не рисовал, совсем руки отвыкли… как бы не вышел огурец с ножками… — бормотал он, быстро-быстро двигая карандашом по бумаге.
Но, не прошло и двадцати минут, как я получил идеальный портрет мужчины в двух ракурсах: в фас и в профиль.
