Там было оборудовано местечко со скамейкой между двух кустов. Он присел и нервно закурил:
— Знал я, что с этой историей не чисто. Мутный он был мужик.
— Что вы о нем знаете?
— Ничего, — он мотнул головой. — Да только знаешь, при нашей профессии, так или иначе начинаешь в людях разбираться. Мутный он мужик был, мутный. Вроде, тихий, необщительный, но странный. Вроде, говорил, что маг посредственный, но я как-то видел его с мешком магических накопителей.
— Накопителей? — удивился я.
— Да, он на свалку ходил и из старых артефактов их выламывал. А потом заряжал и продавал. Да вообще готов был зарядить все, что угодно, даже бесплатно. Какой слабый маг так себя ведет? Все силы берегут, а он будто избавиться все время пытался.
«Словно раб с неразвитым магическим резервом», — мелькнуло в голове.
Глава 69. Драдрерика
Я старалась вести себя с Эриком, как всегда, но все равно ощущала между ними какое-то напряжение и недосказанность.
Все же эта странная история подпортила наши отношения, но я не желала терять этого человека и надеялась, что со временем все забудется. Да, я понимаю, ему было неприятно, что я практически заставила его сделать мне брачное предложение, да еще и под таким неблаговидным предлогом, обвинив его Боги ведают в чем. Удивительно, что он вообще не прервал наше общение.
Кейа, конечно, воротила нос и утверждала, что он сам во всем виноват. Сиг, с которым она так и не разговаривала, махал рукой и говорил, что все в порядке и быстро забудется.
Впрочем, он и про Кейю тоже утверждал, что она его простит, но как-то было незаметно.
После всех этих разговоров про брак я стала наблюдать за местными людьми, пытаясь разобраться что же это такое. Ну, и обсуждать этот вопрос с кем придется. Но мнения были кардинально разными. Например, матушка Гудда улыбалась и плакала, вспоминая отца Кейи, говорила, что он был для них целым миром.
И я не могла понять, как можно сделать человека настолько значимым, так зависеть от кого-то, сделать себя настолько уязвимой, чтобы так страдать. Это было страшно.
Были соседки в нашем доме, для которых мужья оказывались горем, а не счастьем и спасением: они пытались скрыть синяки и ссадины, стыдились скандалов. Были и те, кто в сердцах желал мужьям смерти. А были семьи, которые мотало от любви к ненависти и обратно.
