Пока я в порядке, но через месяц, через несколько, когда болезнь возьмет надо мной верх, когда инстинкт будет вопить: живи… я не знаю, что я стану делать тогда…
— О чем ты?! Что за болезнь?
— Я умираю, мистер Стейнсон, — тяжело вздохнула она. — Все рабы умирают без хозяев. Мы рождены такими… с ущербной энергетической структурой. Система рабства поддерживает в нас жизнь, хозяин стабилизирует магические потоки. За это мы платим послушанием и службой. Но без хозяина… — она пошатнулась, и я поспешил ее поддержать под локоть.
— Что-то можно сделать?
— Разве в вашем мире рабство не запрещено? — ее губы искривились в горькой усмешке."
"Глава 28. Эрик
Весть о том, что эта молодая, здоровая, полная сил девушка может умереть просто так из-за непонятной мне причины, заставила у меня внутри что-то сжаться.
— Расскажите мне все, — попросил я, сжимая ее ладонь.
Рика тяжело вздохнула и нервно отбросила волосы с лица. Улыбнулась кривовато:
— Да какая разница? Простите, что вообще втянула вас во все это… так глупо! — она хрипло рассмеялась.
— Я понимаю ваше недоверие и готова пройти любые проверки, находиться под стражей, чтобы вы убедились, что я к этому делу не имею никакого отношения…
— Прекратите, — нахмурился я. — Поймите, я хочу помочь вам…
— Эта болезнь неизлечима, — она качнула головой. — В нашем мире умирали сотни детей, пока не был изобретен способ, при котором их энергетическая структура стабилизировалась с помощью института рабства.
Так что помочь мне нельзя, — Рика горько усмехнулась: — разве что вы согласитесь взять меня своей рабыней.
Меня передернуло. Никогда не имел стремления владеть другим человеком, мне это всегда казалось отвратительным… но я не посмел честно высказать свое мнение, ведь для Рики это вопрос жизни и смерти…
— Я все понимаю, — хмыкнула она, поняв мое молчание, и попыталась выдернуть руку из моих пальцев, но я не позволил.
— Давайте оставим этот вопрос пока. Но, если не будет другого выхода… поверьте, Рика, я не желаю вам смерти и постараюсь сделать все, чтобы вы жили.
— Даже примете меня своей рабыней?
Она шагнула ближе и заглянула мне в глаза снизу. Ее лицо было так близко, что я мог разглядеть каждую веснушку, каждую рыжую ресничку. Просящий взгляд ассоциировался с какими-то совсем другими вопросами.
