Меня это удивило и обескуражило, но, кажется, таким образом они выражали свою заботу обо мне. Непонятно, как мне могло помочь то, что они будут караулить всю ночь, но они это делали. Кейа, встретив меня, начала в полголоса ворчать о том, как они волновались и что нельзя так поздно гулять одинокой девушке. Одновременно она вытащила мой матрас и застелила его бельем.
— Ну, слава Богам, все нормально, — высказалась матушка Гудда, ложась спать и тем самым прерывая ворчание Кейи.
Я сходила умылась, с удовольствием смывая с тела пот прохладной водой.
Когда я вернулась в комнату, Кейа все же не выдержала и, покосившись на свою маму, тихо спросила:
— А Сиг… он?..
— Домой пошел, наверное, — не поняла я вопроса.
Она промолчала, но уже погасив свет я услышала, как она тихонько шепчет благодарственную молитву местным богам.
На следующий день я отсыпалась, и меня не беспокоили — матушка Гудда и Кейа тихонько шептались, пока она собиралась на работу, зевая из-за того, что она поздно легла вчера.
Я проснулась ближе к полудню, потянулась с удовольствием. Чувствовала себя я после вчерашнего прекрасно, но следовало еще сделать несколько важных вещей: в первую очередь, я плотно позавтракала, а потом сходила к управляющему этим домом и разузнала о свободных комнатах. Они имелись, но только не на нашем этаже, а совсем под крышей. Жить там никто не хотел из-за плохой теплоизоляции и из-за того, что тепло от печей, находящихся на первом этаже, сюда практически не доходило. Под крышей снимали комнаты разве что студенты и только на лето, а осенью разъезжались по общежитиям.
Ну, или те, у кого денег больше ни на что не хватало, все же хоть какая-то крыша над головой лучше жизни под мостом.
— Рика, милая, лучше поживи еще у нас, — топталась за моей спиной матушка Гудда, когда я рассматривала весьма прохладное крошечное помещение, но я довольно улыбнулась:
— Меня все устраивает. Только давайте без оплаты за несколько месяцев вперед. Все равно тут никто больше жить не хочет, если не я, так у вас эта комната останется пустой.
Управляющий только рукой махнул, а я довольно улыбнулась. Под причитания матушки Гудды перетащила свои вещи, сходила на рынок и купила матрас, а также краску и самый простой палас. Со всем этим добром довольная вернулась в свою личную комнату, где имела право делать все, что мне заблагорассудится. Не думала даже, что после общих казарм в Школе мне так сильно потребуется личное пространство.
