Хотя многие говорили, что такую острую и ядовитую на язык, и упрямую самку как я, высечь не жалко.
Последнее было сказано с мрачной усмешкой, и я мысленно согласилась с теми, кто так считал. Мика действительно иногда была невыносимо ворчлива и ядовита в своих высказываниях.
— И каким же образом он наказал тебя? — в некотором недоумении поинтересовалась я.
Мика снова помолчала, пожевала верхнюю губу, а потом выдохнула:
— Заставил умолять о близости. Довел до безумия, а потом оставил неудовлетворенной. Приказал попросить меня сделать своей.
Соединиться физически. У оборотней слух отличный, и каждый его воин слышал. Мой позор!
— Умолять о слиянии? Просить? — ошеломленно переспросила я.
Сложно представить подобное, чтобы Мика умоляла о чем-то? Просила? Тем более, о близости. Я, конечно, видела животных в горячке спаривания, да и служанки вечно шептались по углам. При дворе Светлейшего Повелителя тоже много об этом говорили, но чтобы умолять…
Мика посмотрела на меня и, заметив искреннее удивление и непонимание, тихо засмеялась.
Немного успокоившись, просветила:
— Ты невинна — этим объясняется твое удивление. Когда придет твое время, поймешь меня. Особенно, если встретишь своего избранного. Близость с любимым мужчиной ни с чем несравнима.
— Тогда почему ты от него сбежала? — тут же отпарировала я.
— Я же говорю — дурная! — улыбка на лице Мики растаяла.
С тяжелым вздохом молоденькая влюбленная женщина поведала:
— Стоило мне взбрыкнуть, он вновь доводил дело до того момента, когда я умоляла его закончить начатое.
И любить меня… В какой-то момент забылась и попросила, чтобы он полюбил меня не только телом, но и душой. А он вновь промолчал, так привычно уже. Кто-то из самок в его стае услышал мои мольбы о любви, и на утро многие насмехались надо мной. Сначала за глаза, потом в лицо. Это оскорбление для главной самки стаи, неуважение. Поэтому я не выдержала и в очередной такой раз при всех приказала ему сказать, что он меня любит. А если не скажет, значит, больше никогда не дотронется до меня и не увидит.
По глупости…
Она замолчала, и я заметила сверкающую капельку, скатившуюся из уголка ее глаза. Она молчала, а я боялась спрашивать, что было дальше, впрочем, догадавшись, чем история закончилось. Слишком гордый мужчина и слишком гордая женщина…
Мика первая заговорила глухим голосом, словно в горле пересохло:
— Он вновь промолчал. Развернулся и ушел, а я так и стояла среди тех злобных кумушек и слушала обидные, язвительные насмешки.
