Я все понимаю, но воровать… Мое воспитание буквально кричало о недопустимости подобных поступков, но разумом, находясь в сложной житейской ситуации, полностью согласилась с Микой. Сейчас по-другому не выжить, и не последнее мы забираем. Да и полночные глаза Хема выворачивали душу наизнанку, он явно расстроился, что я не одобрила его действия. Отбросил веревку и, подойдя ко мне, обнял за талию и уткнулся носом в живот.
— Ты у меня молодец, Хем, Мика права. Хотя позже мы поговорим, когда можно брать чужое, а когда — нет, — выкрутилась я, поглаживая черные вихры мальчика.
— О-о-о, Хельвина, прекращай играть в порядочную мамочку, нам пора отсюда уходить.
Злобно рыкнула на Мику и, чувствуя, как смущение заливает щеки, подтолкнула Хема к выходу и, подхватив мешок с нашей добычей (беременным тяжелое носить нельзя), шагнула следом. Светлячок рванул следом за нами, только теперь он парил на уровне плеча Хема, словно знал — привлекать к нам внимание нельзя, а может просто хотел быть ближе к мальчику.
Мика, снова чихнув, неожиданно схватила курицу, которая имела глупость близко пробежать рядом с нами и одним ловким движением скрутила ей голову.
Я промолчала: одной курицей больше на моей совести или меньше — уже не играет роли. Правда, самое странное, уже на выходе, приметив маленький удобный в путешествиях топорик, не удержалась и забрала с собой. Поймав ехидный взгляд усмехающейся Мики, почувствовала, как краска стыда и смущения заливает не только лицо, но и шею.
Да уж, благодаря этому путешествию я изменилась, причем кардинальным образом.
Особенно моральные принципы. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься… А у меня в спутниках — оборотница и демоненок!
* * *— О-о-о, пахнет просто божественно, — протянула Мика, глубоко, с благостным видом вдыхая запах будущей куриной похлебки, кипящей в котелке.
На всякий случай мы подальше ушли от недружелюбной деревеньки, чтобы посреди ночи кто-нибудь на вилы не насадил, и теперь кашеварили.
— Ладно уж, сыпь давай, демонское отродье, — с наигранным недовольством скомандовала Хему Мика, видимо удовлетворившись готовностью курицы.
Мальчик осторожно зачерпнул в ладошки пшеницы из мешка и кинул в бурлящий куриный бульон.
— Эй, осторожнее, а то перевернешь же, — опять привычно зашипела Мика, щуря, все еще слезящиеся после турки глаза, а сейчас еще и дымом костра разъедаемые.
Несмотря на нелюбовь к Хему, девушка при любом удобном случае незаметно учила мальчика чему-нибудь полезному для выживания.
