Трое темных с пепельно-серебристыми волосами и серебристо-серыми глазами.
Стоящий в середине весьма представительный эльф, назвавший имя моей матери, выглядел молодо, но в его умных красивых глазах отражался слишком большой жизненный опыт и груз прожитых лет. Он смотрел на меня пристально, изучая, но не оценивая, а скорее знакомясь, узнавая, а может, вспоминая… И раз сравнил меня с мамой — значит, они были знакомы лично.
А я, в свою очередь, заинтересованно переводила взгляд с одного гостя на другого, отмечая их внешнюю схожесть не только между собой, но и со мной, постепенно догадываясь, кто они и зачем здесь.
Внутри все затрепетало от радостного предчувствия, словно растаяли последние кусочки льда.
— Здравствуй, Хельвина! Здравствуй, моя девочка! — прошелестел голос незнакомца.
— Хель, он сказал, что он — твой дедушка и требует вернуть тебя ему. Я не отдам тебя никому! — ревниво прорычал Хем, будто обвиняя эльфов в обмане, а потом неуверенно спросил. — Ты же не бросишь меня?
Повелитель и Рейн напряженно молчали, но я чувствовала их взгляды.
Погладила мальчика по голове, по спинке, а потом крепче прижала к себе. И сама неуверенно посмотрела на все еще незнакомца.
— Да, девочка! — мужчина печально усмехнулся. — Я — Алвин из рода Серебряных стрел, твой дед. И я приехал за тобой! Прости, что задержался. Не знал, что так выйдет, и… — мой родственник замолчал. Наверное, не хотел при демонах оправдываться.
Перевела взгляд на Рейна, спокойно сидящего с едва заметной, словно приклеенной ухмылкой на лице — и не определить, что она выражает: то ли презрение, то ли досаду, а может, скрывает другие чувства.
Но стоило мужу увидеть мой неуверенный, потерянный взгляд, он своим хвостом переплелся с моим и, наконец, нарушил тягостную тишину:
— Мы хорошо с тобой знакомы, Алвин, ведем дела… иногда, а теперь еще и родственниками стали, — моего деда перекосило от злобы, а довольный Рейн снисходительным тоном продолжил, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Мне неприятно тебя расстраивать, но внучку ты не вернешь… себе.
Хельвина — моя избранная и вообще МОЯ! К тому же она теперь приемная мать Наследника и, сам понимаешь, такой подарочек темным мы добровольно не отдадим. Так что в гости приезжать можешь, а мы к вам — вряд ли… Потом, может быть. Лет этак через тысячу, а может, и больше — жизнь покажет. Погостишь? Или сразу восвояси, а то дела, клан…
От наглости и пренебрежения, прозвучавших в речи Рейнвааля, меня саму перекосило от злости.
