Не буду лгать, что не думал и не планировал, но лишь как развлечение, а может возможный план развития событий. Старший Хемвааль, мой брат по второй линии, он спас мне жизнь, вырастил и ему я обязан многим. И этот долг удержит меня от любых соблазнов, но его сыну я ничем не обязан, — слушая его, я попыталась отстраниться, но он прижал меня к своей груди и твердо произнес. — Но теперь, он твой сын, и его боль — это твоя боль. А я никому не позволю причинить тебе вред, так что ТЕПЕРЬ, обязан позаботиться и о жизни и устроенности младшего Хемвааля.
Я твой избранный, твоя половинка, мне ты можешь верить абсолютно!
Схватила Рейна за предплечья покрытые татуанами и жарко зашептала, потребовав:
— Поклянись мне, что ты не причинишь моему Хемваалю вреда, будешь защищать как нашего сына, поможешь ему, когда будет трудно.
— Глупышка! Такая наивная, добрая, ласковая, моя! — проворчал он, с нежностью поглаживая мое лицо большими пальцами рук. Наклонился и подарил легкий успокаивающий поцелуй.
И только потом ответил:
— Я клянусь тебе в этом, но лишь до того момента, пока тебе это важно! Жизнь слишком длинная, чтобы давать не точные клятвы, любимая!
— Он мой ребенок, так что мне это будет важно всегда! — ответила я, чувствуя как от облегчения ноги подкашиваются.
Мой демон поднял меня на руки, крепче прижал к себе, выпуская немного своей огненной магии и высушивая мою рубашку и волосы, а потом произнес:
— Жизнь покажет, но успокойся, я на его стороне целиком, раз тебе это нужно!
— Вы ужасные, эгоистичные, коварные и вероломные — это я уже поняла! — буркнула прижимаясь к его горячей гладкой коже.
— Я рад, что ты так быстро это усвоила! Доверять и верить, можно только избранному, он никогда не предаст и не причинит вреда. Хотя предупреждаю, любовь демона еще больше эгоистична и коварна, чем его честолюбивые планы. Ради нее мы способны на многое. Например: ради тебя, я забуду о своих коварных планах на трон Повелителя, так что оцени насколько я люблю тебя, — спокойно произнес Рейн.
Но вот его слова, особенно последние… Мне показалось, что он специально завел весь этот жуткий разговор и даже «честно» признался в своем коварстве, чтобы я действительно оценила, поверила, сильнее полюбила и стала зависима от него еще больше.
Сузив в подозрении глаза, уставилась на его невозмутимое лицо, а потом процедила:
— Оценила!
Он лишь хмыкнул в ответ.
В лагерь мы вернулись немного позже, после того, как Рейн меня снова «полюбил», потом вымыл высушил и помог одеться.
