Рога опять проехались по притолоке, вызвав сильное раздражение и ярость у их владельца. Он вновь проверил длину рогов, затем неожиданно схватил меня за рубашку на груди и притянул к себе. Глубоко вздохнул, будто возвращая себе спокойствие, а потом тихо прорычал:
— Я сказал — одевайссся! Свои вещи передай Керваалю, наследника можно завернуть в одеяло, его понесет Войсааль. А теперь — живо!
И кто бы мог подумать, что в такой ситуации от незаслуженной грубости взыграет мое упрямство. Продолжая стоять на цыпочках, пока он держал меня за грудки, нависая всей своей угрожающей массой и давя невероятно сильной аурой, я смогла пропищать:
— Пока вы не поклянетесь, что не причините нам вреда, мы с Хемом отсюда никуда не уйдем.
Стоит мне закричать, сюда примчится толпа народу. Сейчас в таверне ночуют наемники и…
Рогатый скривил губы в ехидной усмешке и процедил:
— И лошадей в стойлах нет, большая половина деревни — мертвецы, а вторая — станет ими, если ты сейчас же, без звука не соберешься!
Я судорожно вздохнула и дернулась в сторону.
На мгновение показалось, что демон неохотно выпустил из огромного кулака мою рубашку — того и гляди прибьет. Сделала шаг назад и наткнулась на край кровати, осторожно присела и продолжила смотреть снизу-вверх, не в силах оторваться от лиловых глаз. Но когда взгляд мужчины скользнул по моему телу и на мгновение замер на бедрах, я в замешательстве увидела, что рубашка снова задралась и почти не скрывает ноги. Молочно-белая кожа даже немного светилась в серебристом свете луны.
Именно этот странно затронувший меня исследующий взгляд заставил кинуться к стулу и начать одеваться. Схватила лежащие сверху серенькие носочки на шнурках, оставшиеся от высокородной светлоэльфийской жизни. Очень быстро я поняла, что в каменоломнях арути и в дороге на своих двоих гораздо легче и удобнее, когда на ногах портянки, а не носочки из мягкой ткани. Но раздумывать было некогда, я быстренько, испытывая смущение, что приходится одеваться перед мужчинами, натянула носки, привстала и потянулась за штанами, но в этот момент услышала:
— Хм-м-м, очень мило и трогательно, и главное — сексуально.
А казалось бы, простые носки… — замечание было сделано бесстрастным тоном, совсем не вязавшемся со смыслом."
"Окончательно смутившись, прижала штаны к груди и испуганно посмотрела на Фиолетового, который, закончив говорить, еще раз окинул мою полуодетую фигуру внимательным взглядом.
