Поставив ее около меня, он без слов сел за руль своего автомобиля и съехал в лес. Я же отправился искать подходящее место, чтобы спрятать останки. Довольно далеко от дороги я нашел неглубокую яму и перетащил трупы. Сбросив в нее тела, поджег их. Это я сделал не задумываясь. Благодаря катализатору вскоре в яме остались только обугленные кости. Но и это было присыпано землей и заложено ветками.
– Отлично, – оценил я проделанную работу и вернулся обратно.
Эрик уже ждал меня. Как-то синхронно наши головы повернулись в сторону деревьев, за которыми скрылись Лиза и Катя.
Я и хотел и не хотел идти за девушками. Меня не покидало чувство вины из-за того, как я разговаривал с Лизой после ее добровольной помощи: она ведь могла и не делать того, что сделала. А я бы многое отдал, чтобы узнать мотивы ее поступка. От меня не укрылось, что она очень рассержена и обижена.
– Сходи за ними, – попросил я Эрика, прислонившись спиной к машине.
Я поймал себя на том, что снова и снова возвращаюсь мыслями к Избранной и ищу ее, когда она исчезает из поля моего зрения.
Это стало какой-то болезненной потребностью, которую хотелось удовлетворять. И дело было отнюдь не в банальном обеспечении ее безопасности. Уж это я понял.
Едва только три фигуры показались из-за кустов, я подобрался. Я хотел загладить перед Лизой свою вину, но, встретив ее хмурый взгляд, передумал. Меня охватила злость. Она безрассудно рисковала своей жизнью, и я должен был образумить ее. Вместо ободряющих слов я сообщил, что мы должны разделиться.
И хоть на языке у меня первоначально крутились не эти слова, дальнейшая беседа лишь подтвердила, что мне стоит держать свое благородство при себе. Я сделал неудачную попытку утихомирить разбушевавшуюся ведьмочку, но она стала колючей, словно кактус.
– Лиза, не начинай. Мы же хорошо с тобой обращаемся. Какие у тебя жалобы?"
"У меня появилось стойкое убеждение, что взбалмошную девчонку вообще невозможно переспорить и переубедить. Вот и теперь она заявила, что никуда не поедет без подруги.
А на мое замечание относительно хорошего обращения ответила: «Конечно, хорошо. Скотоводы тоже заботятся о поголовье стада. Правда, недолго – только до момента убоя».
Такая наглость взбесила меня. Хотя, по сути, девчонка права. Всю мою жизнь смертные были для нас вроде скота – кормильцами. Кое-кто из наших даже заводил постоянные кормушки, тщательно следя за условиями, в которых содержался «источник» пищи. Именно эта правда и разозлила меня больше всего.
