Я повернул голову и увидел, что лицо Лизы покрыто испариной, а сама она бледна настолько, что могло показаться, будто жизнь покинула ее тело. Тормоза взвизгнули, и автомобиль резко остановился на обочине. Я не помнил себя от беспокойства. Что-то подсказывало мне, что Лизе необходима помощь. Я быстро открыл заднюю дверь и вытащил Избранную на воздух. Она пошевелилась, но глаза не открыла. Страх за ее жизнь стальными тисками сжал все мое тело.
«Ну же, Лиза, очнись. Давай, девочка!»
По тому, что она не реагировала на все попытки растормошить ее, я понял, что дела обстоят еще хуже, чем я думал.
– Лиза, Лиза, – звал я.
Я произносил ее имя, охватив голову ведьмочки руками. Под пальцами ощущалась прохладная кожа и бисеринки пота, покрывавшие ее лицо. Только Лиза все равно не реагировала.
Именно в этот момент я ощутил, что не могу потерять ведунью. От одной мысли, что ее в любую минуту не станет, мне захотелось взвыть. Страх был реален. Я практически ощущал его ледяные щупальца.
«Нет, ты не уйдешь!» – пообещал я, сам не зная кому.
– Лиза, – вновь позвал я, с отчаянием глядя на практически безжизненное тело Избранной.
Я гладил ее волосы, перебирал тугие локоны. Я все еще надеялся привести Лизу в чувство.
– Лео, смотри, – сказал Тимур.
Я проследил за его взглядом и заметил легкий румянец, проступивший на ее щеках. Ресницы затрепетали, и Лиза медленно открыла глаза. Незаметно для Лизы и Тимура я с облегчением выдохнул. Тревога уходила, уступив место радости.
Между тем Тимур с удивлением разглядывал запястье Лизы, и я не мог не посмотреть туда же.
– Что это? – хором спросили мы.
По руке ведуньи, устремляясь под одежду, тянулся замысловатый рисунок. Непонятные символы сплетались друг с другом, образуя какую-то надпись.
«Откуда она появилась?» – вертелся на языке вопрос, но Лиза не знала ответа.
Это было очевидно по такому же, как у нас с Тимуром, удивленному выражению ее лица.
Глава 17
Ожидание
Я и сама хотела бы знать ответ на вопрос вампиров. Знаки образовывали красивый узор, и я буквально залюбовалась ими.
И это притом что я не признавала ни татуировок, ни пирсинга.
Что за удовольствие истязаться над своим телом? От одной только мысли, что в старости придется прятать «украшение» молодости, меня передергивало. Наверное, то еще зрелище: какой-нибудь дракон на сморщенной коже бедной старушки."
"А теперь я сама стала обладательницей похожей «прелести». Ха! Какая ирония! Но эти символы, казалось, были частью меня самой, как родимое пятно.
