Совет…
Хыг побери, сегодняшнего отсутствия нам точно не простят. А ведь еще в башню надо успеть заскочить. Со всеми пообщаться. Всех выслушать. Помирить. Еще раз помирить. Расцеловать.
— Айт! Ты же обещал не шпионить.
Сердито отвернулась.
— Ну, прости, найтири… Прости.
Веселый смех, в котором не было ни капли раскаяния, стремительные шаги, и твердые ладони уверенно легли мне на талию, а шеи коснулись жадные губы. Выгнулась в сильных руках, запрокидывая голову, мягко потерлась бедрами. Дыхание мужа тут же потяжелело.
Он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и это немного отрезвило.
— Айт… Совет… Забыл?
— Забудешь тут.
На мгновение меня теснее прижали к горячему телу, недвусмысленно демонстрируя всю силу желания, а потом развернули лицом к открытому окну. К солнцу. Свету. Улыбке Айтона.
— Давай помогу.
Его пальцы нарочито медленно начали застегивать пуговички на лифе, успевая нежно поглаживать обнаженную кожу, затем, словно ненароком, коснулись груди, и я не сдержала стона.
Нет, это Сахтар знает, что такое.
Муж тут же остановился.
— Давай никуда не пойдем, лисенок? Как-нибудь обойдутся и без нас. Закроемся на сто тысяч магических замков, снимем все эти тряпки и прикажем не тревожить нас, как минимум… часов десять. В душ вместе сходим для начала, м-м-м? — хрипло шепнул он.
А я…
Я замерла.
«…никуда не пойдем… сто тысяч замков… прикажем не тревожить» — эхом отдавалось в голове, пробуждая почти забытые горькие воспоминания.
— Что случилось, Лис? — напрягся Айтон, как всегда моментально считывая мои эмоции и настроение.
— Я уже видела эту сцену. Давным-давно, во сне. Эта же спальня… Утро… Ты подглядывал, а я ворчала, а потом мы решили никуда не ходить, спрятаться ото всех и попросить Хвича кормить нас, а он…
— Р-р-р, — раздалось снаружи негодующее.
— А он вот так же на нас рычал и мял цветы… Хвич, — я вывернулась из рук мужа и шагнула к окну. — Оставь, наконец, многострадальную клумбу в покое. Бедный Юир вчера чуть не плакал.
В ответ горгул гневно засопел, но все же отступил на песчаную дорожку.
— Поторопитесь! — мстительно громыхнул он оттуда. На окнах тоненько звякнули стекла, а недотоптанные цветы испуганно поникли.
Все, точно отдам этого проныру садовнику в добровольные помощники. Пусть перевоспитывается.
Погрозила фамильяру пальцем и развернулась к мужу, торопливо застегивая оставшиеся пуговицы.
— Закончилась наша увольнительная.
— Да, пора…"
"Хуспур встретил нас тишиной, что казалось почти невероятным.
