Чья группа работала, наша или их? – Андрей ткнул пальцем в темное пятно на экране, за которым скрывалось здание областного Управления КГБ.
– Про них забудь! – посоветовал подчиненному Самойлов. – Они ведут себя так, словно события на площади их не касаются. Коллеги, давайте не будем отвлекаться и забудем о ребятах с площади. Помощи от них мы не дождемся. Не будут палки в колеса вставлять, и то хорошо. Вы готовы? Смотрим запись. Это Живко идет. Где-то позади него, за кадром, осталась строительная техника. Вот эта темная линия над Лениным – стрела подъемного крана.
Обратите внимание, народ вдоль здания профсоюзов движется на площадь. Люди идут организованно, а не каждый сам по себе. Вот хороший момент! Из здания выходит Лотенко с соратниками.
– Ни одного лица не видать! – посетовал на качество записи Воронов. – У областного телевидения картинка лучше. Вот они, телевизионщики! – Виктор показал на картинку.
Через площадь к Живко шла группа мужчин.
– Двое мужчин слева от Лотенко – это оператор областного телевидения и корреспондент.
А третий человек что делает? Оператора сзади поддерживает?
– Он же задом пятится, вдруг упадет, – произнес Лаптев.
– Бойцы встали в стойку. – Самойлов указал рукой на экран. – Диспут начался.
– Сейчас Живко спрашивает, кто позволил демонтировать памятник, – вспомнил репортаж Воронов. – Жаль, звука нет.
– Помолчи, не сбивай с толку! – приказал Самойлов. – Оп! Первый выстрел. Никто еще ничего не понял. За спиной Лотенко поднялась суматоха. Второй выстрел. Обратите внимание, соратники Лотенко как по команде посмотрели на пятый этаж, где американец кричит благим матом.
Все! Началось беспорядочное бегство. Паника. Теперь самое интересное. Человек напротив Живко – это и есть тот самый Козодоев, которого надо допросить. Сбоку от них стоит американская съемочная группа. Вот момент. Козодоев рванул на себе одежду и закричал: «Стреляй в грудь коммуниста!»
– Почему коммуниста? – с удивлением проговорил Воронов. – Он же самый что ни на есть буржуй, Мальчиш-Плохиш.
– Виктор, ты мысленно поймай накал и темп их речи, – вступил в разговор Лаптев. – Представь ситуацию, что это ты в критической ситуации рванул рубаху на груди. Что ты бросишь в лицо своему политическому врагу? Лично мне ничего, кроме слова «коммунист», на ум не приходит. Это воспитание, Витя! Пропаганда.
– Пожалуй, ты прав, – немного подумав, согласился Воронов. – Сказать «стреляй в грудь бизнесмена» или «демократа» как-то не то, в строчку не ложится.
