Мол, ох как не повезло тебе, Алексей! И жена, и отец – все сволочами оказались».
Недолгое молчание прервал Стадниченко.
– Если бы тебе все сошло с рук, то ты через год-два развелся бы и завел новую семью? – спросил он.
– Наверное, так и вышло бы, – неохотно ответил Алексей.
– Что-то я не пойму твоей логики. Если ты решил развестись, то зачем отца-то убивать? Послал бы их всех подальше да жил бы как бог на душу положит.
Мякоткин промолчал.
Лаптев решил переменить тему, вернуться от мотива преступления к его исполнению.
– Схему подземных ходов ты нашел в обкоме партии? – осведомился он.
– Угу. Пока мы там три дня безвылазно сидели, я все кабинеты осмотрел и в одном нашел ключи и схему переходов. Ночью, пока парни дежурили на проходной, я прогулялся от обкома до профессорского дома, но рассказывать об этом никому не стал. Как будто чувствовал, что мне еще предстоит воспользоваться этим подземельем.
– Револьвер ты тоже нашел в обкоме?
– Инструктор по работе с молодежью постоянно хвастался своим дедом, участником войны с Японией.
Револьвер трофейный, от дедушки внуку достался, а я его в ящике письменного стола нашел. После путча внучок-инструктор в обкоме не появлялся, даже за трудовой книжкой не пришел.
– Патроны к револьверу остались?
– В мастерской лежат, в коробке с запчастями спрятаны.
– Теперь давай вернемся к событиям на площади. Объясни, зачем вы стреляли в американца?
– Тут я ничего не могу сказать, – ответил Мякоткин.
– Я высмотрел отца в толпе, навел на него Чернобука. Он выстрелил, затвор передернул, прицелился и шарахнул в соседнее здание, по невинному человеку. «Психопат какой-то. Так он и меня прикончит или еще кого-нибудь», – подумал я тогда.
– Как-то неправдоподобно звучит такое объяснение. Но черт с ним! Чернобук мертв. Об истинных причинах стрельбы по американцу теперь уже не узнать. Алексей, скажи, на каких условиях Чернобук взял винтовку?
– Там дело вот как было.
Винтовка эта резервная, ее к списанию готовили. Чернобук с прапорщиком договорился, что если никто за месяц не хватится, то винтовку он себе оставит, а если будет ревизия, то назад принесет.
– Сколько ты подельнику за работу заплатил?
– Много, – со вздохом ответил Мякоткин. – Я почти все свои сбережения ему отдал.
– Алексей, рассказ о неверной жене хорош, для суда в самый раз будет.
