– Про вашу маму я промолчал, – неуверенно ответил защитник.
По его тону Сергей понял, что семейных разборок не избежать.
«Ну и черт с тобой, маменька! – решил он. – Не стану я тебя покрывать!»
Освобождение Козодоева затянулось почти до обеда. Получив в дежурной части свои вещи и деньги, оставленные взаймы адвокатом, он вышел на дорогу, остановил частную машину и поехал в кожно-венерический диспансер.
Дежурный врач ознакомился с результатами анализов и с профессиональным сожалением произнес:
– У вас гонорея, молодой человек.
Надо приступать к лечению.
– Подождите, почему гонорея? – Сергей занервничал. – А хламидиоз?
– У вас нет никакого хламидиоза, – ответил врач. – По результатам исследований у вас выявлена только прогрессирующая гонорея.
– Е-мое! – Сергей схватился за голову. – Зря я маманю спалил!
– Простите, не понял, – сказал врач.
– Да это я так, к слову, – проговорил Козодоев. – Я готов. С бициллина начнем?
– Курс лечения надо оплатить, – мягко пояснил ему врач.
– Завтра я заплачу любые деньги! Давайте сейчас начнем, немедленно.
– Как только через кассу пройдет оплата, мы тут же приступим к лечению, – с улыбкой поставил на место нетерпеливого пациента доктор. – Вам, кстати, надо будут купить необходимые лекарства. У нас в диспансере их нет. Список составить?
В ожидании Сергея в коттедже Козодоевых царила напряженная атмосфера. Владимир Семенович, еще ни о чем не догадывающийся, нервно прохаживался из угла в угол. Римма Витальевна сидела в кресле в гостиной и безучастно рассматривала пейзаж за окном.
После разговора с Ефремовым у нее была возможность исправить положение, но она ею не воспользовалась. А ведь могла!
Ей ничего не стоило подготовиться к освобождению сына и сказать мужу примерно так: «К нам приезжал офицер из уголовного розыска, рассказывал какие-то бредовые вещи. Представь, он выдумал какого-то любовника, с которым я якобы встречалась десять лет назад. Открытку какую-то приплел с разведенными мостами.
Ужас, до чего докатилась наша милиция, лишь бы ни в чем не повинных людей грязью облить!»"
"Существовала и другая позиция, вполне подходящая для нее, куда более изощренная.
«Володя, десять лет назад произошла странная история. Один молодой человек стал оказывать мне знаки внимания. В восемьдесят втором году, перед твоим отъездом, я рассказывала тебе о нем. Не помнишь? Странно. Его фамилия Бурлаков, он работал у нас на кафедре лаборантом.
