Эти сволочи все переврут, исказят и пустят слух, что я спился и последние дни доживаю. Что бы придумать такого, чтобы от всех знакомых разом отвязаться?»
В кабинете настойчиво зазвонил телефон. Сергей неохотно вернулся на рабочее место, взял трубку.
– Ваша супруга звонит, – сообщила Марина.
– Скажи ей, что я ушел на совещание и буду только вечером. Марина! Ты еще не отключилась? Скажи Ане, пусть займет твое место, а сама… принеси чай.
«Что жена от меня хотела? – стал прикидывать Сергей. – Оговоренную сумму я выдал ей в начале месяца, на обновки для дочери деньжат подкинул.
Что еще эта стерва могла выдумать?»
Постучавшись, вошла Марина, поставила поднос с чашками на стол, вернулась к двери и закрыла ее на ключ.
«Интересно, – рассматривая секретаршу, подумал Козодоев. – Эта девка уже представляет, как охмурила меня и стала моей женой? Представляю, что она чувствует, когда с супругой моей по телефону общается».
– У нас есть что-нибудь выпить? – спросил Сергей.
– В комнате отдыха коньяк оставался.
– Кончился он, – с сожалением констатировал заместитель директора.
– Пойдемте, Сергей Владимирович, – с улыбкой сказала девушка. – Сейчас все найдем.
5В среду в девять утра Андрей Лаптев открыл свою каморку в полуподвальном помещении Заводского РОВД, сел за крохотный стол, вытянул вперед травмированную ногу.
«Еще один день в ожидании неизвестно чего, – мрачно подумал он. – Сколько я еще смогу продержаться? Месяц, полгода? Рано или поздно они дожмут меня и заставят уволиться. Так стоит ли ждать худшего, когда все в моих руках? Не проще ли самому написать рапорт об увольнении и уйти с гордо поднятой головой?»
За дверью в коридоре послышались женский и мужской голоса.
– Где для техничек тряпки брать, ума не приложу, – проговорила Галина, завхоз райотдела. – Раньше, при советской власти, хоть какое-то снабжение было, а сейчас одна разруха. Они там, наверху, что думают? Что технички из дома тряпки приносить будут?
– Галя, давай на ветошь транспарант пустим, – заявил на это старшина милиции, постоянно помогающий ей управляться с делами.
– Демонстраций все равно больше не будет, так зачем добру пропадать?
– Вдруг спохватятся? Мало ли что. Сегодня нет демонстраций, завтра будут."
"– Ну, ты, мать, сказала! – Старшина усмехнулся. – Демонстрации-то, может, и будут, но кто же со старыми плакатами на площадь пойдет? Все, дедушка Ленин больше не в авторитете. Его портрет, который мы прежде на колесиках возили, теперь можно смело на тряпки пускать.
