Меня интересует один небольшой, но очень важный лично для меня момент. Когда вы узнали, что ваш сын убил Бурлакова? В апреле, в марте, год назад? Как это произошло?
– Какие странные предположения. С чего вы вообще решили, что я догадалась, кто убил Костю? Как бы я потом в одном доме с убийцей жила?
Постучавшись, вошла горничная, поставила на столик поднос с кофейником, налила в крохотные чашечки кофе, удалилась и плотно прикрыла за собой дверь.
– Кто еще знает о показаниях сына? – неожиданно переменила тему хозяйка.
– Следователь, адвокат, мой начальник и я. После окончания расследования дело будет передано прокурору на проверку. Там оно пойдет по рукам, его прочтут все кому не лень.
– Я могу как-нибудь выпутаться из этой ситуации?
– Все зависит от Сергея. Он должен будет заверить вашего мужа в том, что выдумал историю с разведенными мостами. Если ваш супруг услышит эти объяснения, то у вас будет шанс выйти сухой из воды. Хотя мне в это не верится.
– Если мой сын изменит показания, то следователь запишет их?
– Он запишет все, что угодно.
Поймите, Римма Витальевна, по большому счету дело Бурлакова интересно одному человеку на свете – мне. Десять лет назад я не смог его раскрыть, теперь наверстываю упущенное. Я профессионал, и мне просто необходимо узнать, где я допустил оплошность. Лично мне письменные подтверждения вины вашего сына не нужны, но следователь тоже профессионал. Сергей на допросе стал темнить, юлить, в итоге следователь выпотрошил его, как амурский рыбак – лосося на нересте.
– Если бы мне не было так тошно, то я обязательно оценила бы вашу метафору."
"– Это не метафора, а сущность следователя Воронова. Он довольно-таки своеобразный человек, работает не за деньги и не за идею, ему сам процесс интересен. Представьте рыбака у таежной реки. Он поймал лосося, вспорол ему брюхо, пересчитал икринки, проверил, все ли зубы у рыбины на месте, и выбросил тушку назад в воду. Кто ее потом съест, волки или медведи, ему уже неинтересно.
Для Воронова работа закончилась, для меня в принципе тоже. Но остался неразрешенным один вопрос. Когда вы поняли, что ваш сын причастен к убийству?
Козодоева двумя пальцами взяла кофейную чашку, осторожно пригубила дымящийся напиток, вернула чашечку на место и сказала:
– Лестницу на второй этаж видите? У сына все началось с открытки, а у меня – с этой лестницы. Как-то прибился к нам бродячий кот. Я подкармливала его, но в дом не пускала.
