Были времена, когда в магазинах не только кофе, но и простого чая не было. Но когда в стране воцарилась рыночная экономика и кофе перестал быть дефицитом, Ефремов пристрастился к этому напитку.
Игорь затушил сигарету, посмотрел на бурлящий чайник, вытянул вперед руку. Пальцы мелко подрагивали с похмелья.
«Сегодня придется пойти другим путем», – решил он и пошел в ванную.
Утреннее промывание желудка для снятия похмельного синдрома – процедура неприятная, но эффективная. Игорь прибегал к ней только в крайнем случае, когда обычные способы улучшения самочувствия не помогали.
«Ну, поехали!» – подбодрил себя Ефремов и стал пить холодную воду из-под крана до тех пор, пока не почувствовал приступ тошноты.
Он повторил лечебную процедуру, а потом принял прохладный душ. Игорь старался хотя бы несколько минут ни о чем не думать, отвлечься от вчерашнего промаха, но мысли его сами собой возвращались к Марине Федосеевой.
«Дернул меня черт полезть к ней с расспросами! – злясь на самого себя, подумал оперативник.
– Начиналось-то все классно, с заделом на перспективу, а закончилось водкой в одиночестве. Черт возьми! За годы работы в милиции я привык подбирать выражения и контролировать каждое свое слово, а тут, совершенно неожиданно для себя, сплоховал и позвал замуж какую-то проститутку, шлюху, барскую подстилку. Это меня так от уюта развезло. Как мало нужно мужчине, чтобы его сердце размякло!»
Выходные с Мариной начались даже лучше, чем Ефремов мог ожидать.
В субботу Федосеева пришла с замороженной курицей в пакете.
– Если ты будешь меня допрашивать до самого вечера, то придется ужин готовить! – заявила она.
Марина поставила курицу размораживаться, взялась за уборку и навела в холостяцком жилище Ефремова идеальный порядок.
Перед ужином Игорь, как и обещал, разорвал на клочки заключение эксперта. Содержимое пакетика, изъятого у Федосеевой, он вытряхнул в форточку.
После затянувшегося застолья наступило время любви. Всю ночь Марина не давала Ефремову сомкнуть глаз.
В кровати она была так неутомима и ненасытна, словно до визита к Игорю провела в вынужденном воздержании несколько долгих скучных месяцев.
В воскресенье он проснулся поздно, практически в полдень. С кухни доносились приятные запахи и позвякивание посуды. Марина готовила завтрак.
«Быть может, это и есть счастье? – подумал Ефремов. – В кои-то веки я открываю глаза и чувствую себя умиротворенным, довольным жизнью.
