Назар замолкает, разглядывая носки своих ботинок, снова вытянув ноги, как до этого. А у меня складывается впечатление, что сейчас, передо мной, он впервые вот так выворачивает наизнанку свою душу. И кто как не я понимаю его, потому что и сама осталась без матери из-за того, что родители разбирались между собой, не взяв в учёт детское сердце.
– И тут меня накрыло снова, но уже иначе, - снова говорит Назар. - Я громко поссорился с отцом, а потом… поджёг дом.
– Эмоции не всегда нам подвластны, - я решаюсь накрыть его пальцы, и в ответ он сжимает мои.
– Только обернулось это едва ли не трагедией. Оказывается, Раз спал дома, хотя я думал, что он в школе. И когда я понял, было поздно. Дыма было слишком много. Я не смог добраться даже до его комнаты, когда отрубился, надышавшись. А очнулся уже в больнице. Разан вытащил нас обоих. Отсюда и ожоги.
Возможно, другая бы бежала уже сверкая пятками. Назара нельзя назвать благополучным пай-мальчиком, но… нужно быть честной с самой собой - он им передо мной никогда и не был.
– А дальше лечение и решение отца отправить меня в закрытую школу для проблемных детей во Владивосток, где я и познакомился с Миксаевым. Папа хотел, чтобы я перестал влиять на Раза, но когда я вернулся из интерната, то понял, что Разан…
– Получил то, чего всегда хотел, - закончила я за него. - Стал тобой.
– Хуже, Надя, - снова невесело хмыкнул Назар. - Я отдаю себе отчёт, что я сам из себя представляю, особенно после интерната, который проще назвать тюрьмой для бешеных зверьков, но Разан, когда я вернулся, меня удивил.
Мне так много хотелось спросить у него. В конце концов, узнать, насколько серьёзной оказалась рана - с этого, Надина, и стоило начать! Хотелось узнать, общается ли он с мамой и сестрой, где живёт, почему молчал целых две недели. Хотелось задать тысячу вопросов.
Но он ждёт сейчас другого.
Даёт мне выбор.
Назар поднимает на меня глаза, ловит и удерживает мой взгляд. И я вдруг вспоминаю, как он смотрел на меня в нашу первую ночь, ту самую, что стёрлась из моей памяти.
Смотрел сначала с удивлением, а потом с желанием.
Он дикий. Странный и опасный. Сломанный. У него за плечами много боли и много секретов. Он мог сделать со мной что угодно, когда я два года назад так неосмотрительно натолкнулась на него и решила отдать свою девственность.
Папа бы сказал, что он совершенно мне не подходит. Но Надина Ансупова уже взрослая девочка, и сама может решать за себя. Может делать выбор.
И я делаю.
