- Ничего сверхъестественного.
Ага, конечно. Просто способность перепрыгивать через стены и оказываться там, где это невозможно.
Мы бежим по проулку среди больших частных домов. Легкие горят, сердце вылетает, но сильная рука крепко держит моё запястье, не давая отстать или споткнуться. Сейчас мои глаза не завязаны, но я по прежнему позволяю ему вести меня, отдаю полный контроль.
Мы уже почти добегаем до угла высокого здания, напоминающего склад или какое-то техническое строение, когда сзади раздаётся выстрел. А потом ещё один, и тут Назар вдруг спотыкается.
Я резко торможу, когда он оседает на одно колено, ухватившись руками за бок.
– Беги, Надя!
– Боже мой! - вскрикиваю и бросаюсь к нему.
– Беги, сказал! Прямо!
Он начинает кашлять и приглушенно стонет, а мне кажется, что я от ужаса теряю связь с реальностью, когда вижу, что его пальцы становятся красными от крови.
Рядом слышен резкий звук тормозящих шин, а сзади ещё выстрелы. Назар встаёт, а потом толкает меня.
– Пошла, Надя! К машине! Быстро!
Я словно в каком-то ступоре, но тупо выполняю его команду и бегу к машине, которая резко разворачивается ко мне пассажирской дверью.
Вваливаюсь внутрь и тут же водитель выжимает педаль газа.
– Двери захлопни!
Я выполняю, а потом поворачиваюсь к тому, кто за рулём. Это оказывается Миксаев.
– Влад, вернись за ним! - вцепляюсь в локоть, когда вижу, что он топит педаль, вывернув руль в другом направлении. - Его ранили! Убьют же!
– Выберется.
Машина набирает скорость, а меня трясёт, начинают течь слёзы.
– Мы бросили его. Вернись, Влад!
– Надя, успокойся, - он отрывает мои скрюченные пальцы от своей куртки. - Сам он выберется. Поверь.
– Влад!
– Тихо!"
"Миксаев осаживает меня окриком, сбивая истерику, но меня всё равно колотит. Пока он мчит по дороге, я закрываю лицо руками и уже не сдерживаю эмоций и слёз.
Когда подъезжаем к моему дому, я чувствую себя совершенно опустошённой. Я не знаю, кто скрывается под тем тёмным капюшоном, но совершенно точно понимаю, что не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое.
Сложно описать, что я к нему чувствую. Сейчас - сильнейшую тревогу за его жизнь.
– Ты ведь сообщишь мне, если что-то узнаешь, правда, Влад? - смотрю Миксаеву в глаза.
Он в ответ кивает и разблокирует двери машины. Я выхожу и иду к дому. Ноги слабые, кажется, вот-вот подкосятся, тело бьёт дрожь, будто я вышла на мороз в одной футболке, хотя на улице тихо и достаточно тепло.
В доме горят абсолютно все окна, на улице возле двери дежурит охранник.
