- Может, отдать твоему щенку, чтобы присмотрел?
Я перевожу взгляд с одного на другого, ощущая, как бешено пульсирует у меня в висках кровь.
– Отдай. Только предупреди, чтобы без глупостей. Нам её ещё возвращать надо. Скорее всего.
Последняя фраза, как и острый, метнувшийся взгляд, предназначены мне.
– Сюда иди, - второй больно вцепляется мне в волосы и дёргает на себя, вынуждает поднять голову выше, а потом переводит телефон на фронтальную камеру и фотографирует.
Бедный папа. Страшно представить, что с ним будет, когда он увидит это кошмарное селфи.
– А теперь топай, - меня снова толкают, только уже в сторону лестницы на второй этаж. - Тебя ждёт приятное соседство.
Ясное дело, что приятное следует взять в кавычки. Из интонации верзилы это понятно, как белый день.
Понукаемая тычками в спину, я поднимаюсь с сопровождающим на второй этаж. Мужчина пару раз стучит кулаком в одну из дверей, а потом толкает её, втаскивая меня внутрь.
Из ванной как раз выходит высокий парень в одних штанах и с переброшенным через руку полотенцем, когда мой провожаный буквально швыряет меня ему в руки.
– Держи, Раз, это тебе. Подарок от отца. Но временный! Можешь поиграть, но не сломай, нам её вернуть надо.
Парень ловит меня рукой, обмотанной полотенцем прямо под горлом и прижимает к себе. А я ощущаю ещё одну волну страха.
Не похоже, что он милый и добрый. Отношение отца и этого второго мужика к нему говорят о том, что парень, похоже, какой-то ненормальный.
Может, псих какой-нибудь или больной. Или просто безжалостный ублюдок, считающий, что ему всё можно.
Он молча кивает моему провожатому, и тогда тот уходит, оставляя меня одни на один с этим парнем.
Парень отпускает меня, разворачивает за руку, а потом хватает пальцами за скулы и наклоняется, прищурившись. Едва дыша, я рассматриваю его в ответ.
Тёмные всколоченные волосы, сейчас мокрые после, вероятно, душа. Очерченные мышцы на груди и руках мышцы. Наверное, и на животе, но туда я не смотрю.
Острый взгляд тёмных, почти чёрных глаз. Его можно было даже назвать красивым, если бы не лёд и какая-то давящая, пугающая тяжесть в этом взгляде. А ещё большой шрам на правой щеке, похожий на след от огня, цепляющий часть скулы и висок до самого глаза.
– Сядь, - грубо говорит он и толкает к кровати.
Попятившись, я оседаю на пол рядом с кроватью и подтягиваю под себя ноги. Дрожь усиливается и хочется разрыдаться.
