Я стреляю в паре с Федей, лупим каждый из своих карабинов, причём Фёдор из нашего — трёхлинейного. Я выставляю прицел на сотню метров, и целюсь в центр мишени, все три пули ушли немного выше. Тоже нормально, подумаешь, попадёт фрицу не в пузо, а в солнечное сплетение, лучше ему от этого не станет. Дальше пошла рутина, каждый комод проверял своих подчинённых и бегал с ними забивать гильзы. Если поначалу с гильзами была проблема, то после того, как все отстрелялись, их образовался излишек. Много пулек, ушло за молоком.
Самых весёлых из молочников посылаем сменить оцепление и я проверяю своих. Задача пока была — проверить навыки, а не научить стрелять, вот сильно и не заморачиваемся. Телепузики попали три из трёх, кучности, конечно, никакой, но и за молоком никто не пошёл. Удивили Макар с Рафиком. Если джигит попал, примерно в верхнюю треть груди с нормальной кучностью. То пермяк по верху бревна. Сначала я даже подумал, что кучность хреновая, но когда заколотили гильзы, получились два глаза и нос. Кстати Аристарх также стрелял из своего — Мосинского карабина.
После того, как проверили всех бойцов взвода, красноармейцы продолжили стрелять из закреплённых за ними карабинов. Ситуация почти не изменилась. Кто до этого попадал, тот снова попал, а кто мазал, тот и промазал. Правда, за исключением одного индивидуума. Если из трофейной винтовки он попал, то из карабина системы Мосина промазал. Отобрав у него оружие, стреляю сам. Ротный корректирует, смотря в бинокль. Заряжаю полный магазин и стреляю.
Первый выстрел.
— Полметра выше. — Комментирует он. — Ты куда стрелял?
— По центру бревна. — Смотрю на целик, всё нормально, выставлен на сотню метров. Второй выстрел смещаю на полметра ниже.
— Попал. Продолжай в том же духе. — Ещё выстрел.
— Мимо. — Не понял? Не веря своим глазам, ощупываю прицел руками. При лёгком нажатии пальцем, прицельная планка прижимается к колодке, а когда отпускаю, поднимается. Что за хрень? Достаю иголку из шапки и, приподняв планку, выковыриваю из-под нее промасленный кусочек ветоши.
Хомутик встаёт на место, и две оставшиеся пули прилетают точно в цель. Выщёлкиваю последнюю гильзу и только теперь обращаю внимание, на знакомый номер. Оказалось, что это мой карабин, который я оставил в роте, когда отправлялся в медсанбат. То-то он показался мне знакомым, когда я к нему прикладывался, зато внешний вид разочаровал. У меня был почти как новый, а теперь полный писец.
— Ты что с оружием сделал? Христопродавец.
