Он вошел в комнату с достоинством, как и подобает человеку, за плечами которого маячит армия.
— Борд, это Великий Дух Макс Са, — представил меня Терс вошедшему. Командующий армией Берлине просканировал меня цепким взглядом, почтительно наклонил голову:
— Мы всё время ждали Тебя, Макс Са. — Потеряв интерес к моей персоне, Борд повернулся к Терсу:
— Ты посылал за мной, правитель? — Это был вопрос и утверждение одновременно. Мне импонировала манера командующего: уверенный в себе человек. Пожалуй, даже чересчур, сбить с него немного уверенности не помешает.
Будь Бер сейчас рядом со мной, он бы в две секунды преподал урок Борду, каким тоном надо разговаривать с власть имущими. Но Бер отсутствовал, был Богдан с братьями и молодые воины-Русы, готовые порвать глотку любому.
— Ты нужен мне, Максу Са. Расскажи, сколько у нас воинов, пушек, где стоят дозоры и патрули.
— Великому Духу интересны такие вещи? — с притворным удивлением повернулся ко мне командующий. «Вот это уже перебор», — мысленно крякнул я, окончательно принимая решение наказать наглеца.
— Великому Духу интересно всё, — медленно и почти по слогам ответил Борду, — и особенно ему интересно, в каких условиях живут воины и как они обеспечены едой.
В глазах командующего мелькнула досада, но к его чести, он сдержался:
— Как будет угодно Великому Духу. — На этот раз тон был куда почтительнее. В течение часа гонял местного Наполеона вдоль и поперек, пока не получил ответы на всё свои вопросы.
Берлин располагал солидной армией: неудивительно, что Максель не пытался задавить вольнодумцев, предпочитая формальное руководство.
Пеших воинов, основу которых составляли закованные в броню копейщики, было около пяти сотен. Точное число назвать Борд затруднился в связи с тем, что часть людей направлена в патрули, а в самой армии случались несчастные случаи. Два отряда по семьдесят пять человек являлись лучниками. Со слов Терса, берлинские лучники по мастерству и выучке превосходили максельских. Пушек — двенадцать: четыре охраняли порт города, остальные восемь располагались на дальней заставе, организованной еще во времена Пабло.
Бывший ЦРУшник времени даром не терял, организовав у самого предгорья Альп мощную крепость-заставу, превратившуюся в небольшой городок. Следуя традиции давать городам названия из прежнего мира, Пабло назвал крепость Мехико. Со временем буква «о» отпала, и теперь город-крепость именовалась Мехик. По допотопной карте сориентироваться было трудно.
