Шрам, — окликнул подошедшего нового командира, — ты отобрал лучших воинов, которые встретят первую группу «дикарей»?
— Да, Макс Са, — приложив руку к груди, уважительно ответил новый градоначальник.
— Макс Са, разреши моим братьям встретить дикарей, — подал голос Богдан, не забывший о своей роли на стене. Четверо здоровяков даже приосанились под моими взглядом, стараясь выглядеть еще внушительнее.
— Хорошо, Богдан. А вы, парни, помните: как разделаетесь с первой партией врага, занёсших мясо, надо бежать и укрыться за баррикадами.
Как только основная масса врага окажется за стеной, никто не будет видеть, где свой, а где чужой.
— А Акрам? — подал голос Шрам.
— Я обещал его не убивать. Если он останется живым среди толпы — буду считать это за знак свыше, изгоню его вместе с женой из наших земель. Сейчас нам пора занимать позиции, это лучше сделать заранее. Когда враги придут, всё должно выглядеть, как и раньше, чтобы они сунулись в нашу ловушку.
Площадь, организованная баррикадами перед стеной, была полна воинов.
Раздавая каждому указание, постепенно всех рассадил по своим местам. Вместе с пушкарем Нармом зарядили четыре пушки картечью, чтобы оставалось только поднести фитиль. Лучников и арбалетчиков спрятал за баррикадами на верхних ярусах. Десять арбалетчиков и двадцать лучников были скрытно размещены в двух сторожевых башнях на стене. Они должны были находиться там, не показывая себя противнику, пока не опустятся решетки. Еще десять лучников демонстративно дефилировали на стене, чтобы враг их видел издали.
Именно они создадут иллюзию спуска во двор, давая понять Гансу, что его план работает.
Баск и Богдан тоже поднялись за стену и, спрятавшись за каменными зубцами, ждали своего часа: тяжелые решетки были подняты на стену и удерживались веревками."
"Вернулся Акрам в сопровождении стражи: теперь он походил на прежнего градоначальника, каким его привыкли видеть дикари во время торговых сделок. С большим трудом удалось образумить Гурана, рвавшегося в бой.
Его я оставил в резерве с двадцатью всадниками, если немцы смогут прорвать нашу линию обороны.
Время тянулось бесконечно медленно: солнце уже двигалось к зениту, а враг всё не появлялся. ""Неужели пропажа лазутчика заставила немцем изменить план"", — неприятная мысль в голове не давала расслабиться. Девять дней подготовки, разобранные дома и казармы, выстроенные баррикады — неужели всё это было напрасно?..
