Этого он не ожидал, многолетний опыт подвел… Всё говорило о том, что северный враг растопчет хлипкое воинство Берлина и займет земли непокорных соседей. Именно тогда он собирался обрушиться со своим Христовым воинством на немцев, становясь спасителем для Берлина и его людей. Такой шаг позволил бы искоренить саму мысль о неудачнике Максе Са, показать силу истинной Веры.
Всё пошло не так. Глубоко вздохнув, старец приказал великану, державшему его за плечи:
— Отведи меня на кровать, мне надо подумать.
Удобно устроившись на пышной перине, Никон размышлял.
Прошло всего три недели с разгрома Дойчей, а ситуация в Макселе начала меняться. Кое-какие слухи о победе северных Русов — так здесь называли жителей Берлина, начали просачиваться в Максель. Сектанты снова подняли головы, не боясь попасть на костер. Настроение среди жителей Макселя менялось: только Будилиха, оплот истинной Веры, не ждала пришествия проклятого еретика.
— Данк, позови брата Икания, — велел Никон после некоторого раздумья. Грузно ступая, великан вышел в дверь.
«Надо что-то делать, — свербела мысль в голове Патриарха, — после моей смерти этот Макс Са легко расправится и с императором, и Сидоном, этого нельзя допустить».
Иканий был поверенным в его многочисленных поручениях, именно ему он поручал то, что требовало хитрости, знания человеческой слабости. Иканий, как и Данк, мог входить без стука. Ему недавно исполнилось сорок лет. Несмотря на свою рясу, его поверенный — сильный и смелый человек.
— Иканий, — начал слабым голосом Никон, — какие настроения в городе? Что говорят про еретика Макса Са, про его победу над немцами есть разговоры?
— Святейшество, доходят разные слухи про еретика.
Говорят, он разбил врага, и его снова начали возносить как Посланника Господа нашего, — осторожно начал Иканий, вглядываясь в мимику Патриарха.
— Говори, — велел Патриарх, откидываясь на подушки.
— В городе ходят слухи, что весной еретик собирается в Максель. Многие этому верят, люди уходят по суше в Берлин, чтобы присоединиться к нему, — осмелел священник, получив разрешение.
— Это было неизбежно, — сквозь зубы согласился Никон, — но мы знаем, как остановить еретика. Ты поедешь в Будилиху, возьмешь с собой Гранита, нашего верного слугу. В городе живут потомки немцев, бывших с моим дедом. Найдите нашего человека среди них, кто помнит язык своих предков, — Никон закашлялся. Данк, метнувшись к столику, отлил в медный кубок воды из кувшина. Отпив воды, Никон выдержал паузу, прежде чем продолжить разговор.
