Но этого всё равно мало, для того, чтобы остановить продвижение танковой дивизии немцев. По хорошему вам бы на левом берегу окопаться, а у мостов только боевое охранение оставить, но против приказа не попрёшь. — Развожу я руками. — Так что усиливайте свой левый фланг, товарищи командиры. Противник скорее всего вдоль берега реки прорываться будет. В общем пойду я, займусь транспортом, как обещал. — Заканчиваю я разговор.
Дальнейшее было уже делом техники. Пока командование батальона собирало людей, рассылая посыльных, мы вычленили из основного потока с десяток порожних и не только грузовиков, и загнали машины в один из боковых переулков.
Где и занялись детальным досмотром транспорта, проверкой документов и формуляров на груз, напугав некоторых водил и сопровождающих, аж до зелёных соплей. Сначала я хотел написать короткое донесение о состоянии бардака на переправах, и отправить с ним Лёху-танкиста в качестве офицера связи, но подумав, не стал этого делать. Свою основную задачу мы выполнили, а перевыполнять план и биться головой об стену нет смысла.
Снизу до командования хрен допинаешься, а вот сверху можно попробовать. Есть у меня одна мысль, и её нужно хорошенько обдумать.
Поделившись со старшим лейтенантом Ушаковым по-братски и передав ему три армейских полуторки и пару трехтонок, отжимаю себе остальные машины, гружёные ЗИСы и газоны, среди которых попалась ремонтная летучка на базе ГАЗ-ААА, а также полуторка с «зайцами», после чего откланиваюсь. Каждый «сам себе режиссёр», да и голова у командира батальона на плечах есть, вот и пускай соображает, как ему оборону выстраивать.
А тут уже своя разведка ему в помощь. Глядишь, может и моторизованную дивизию «Гроссдойчланд» найдут, или нарвутся, это как карта ляжет. Батальон и так усилили чем могли, передав ему чуть ли не все боевые спецподразделения, и большего у командира стрелкового полка просто нет."
"Обратно возвращается короткой дорогой, по разведанному маршруту и практически без остановок. Так что на месте были уже через час.
Я перебрался в один из отжатых ЗИСов, где размышлял всю дорогу, удобно устроившись на тюках с новой военной формой. Старшина, сопровождающий груз, был вежливо послан на хутор, и сейчас дулся в кабине, обсуждая с водилой, какой я злой и не вежливый. Одним словом — кровавый гебин. Но мне пох, у меня большая часть отряда в гражданке, а нужно сколачивать хотя бы подобие воинского подразделения, а тут форма сама приплыла в руки. Не пропадать же добру.