Но деньги отдай. Ты виноват, тебе и платить. Вот тебе неделя сроку, реши этот вопрос. Не отдашь, мы примем меры...
Вот такие неприятные дела. Я со своими перетолковал и выяснил – эти ребята, может, и глупые, но злопамятные, к тому же с большими связями и возможностями. Мои посовещались и решили: мы всё понимаем, но... нам здесь война не нужна. Не будешь деньги отдавать? Естественно, не буду! Как я потом людям в глаза смотреть стану? Уж лучше сразу застрелиться... Ну, понятно, мы так и думали. Тогда тебе надо временно исчезнуть.
Поезжай, отдохни. А мы тут потихоньку разрулим ситуацию.
Да, я к тому моменту уже всё обдумал и другого решения не ожидал. Вы когда-нибудь слышали про какие-нибудь разборки внутри московской чеченской диаспоры? Типа, как это принято говорить в подобных случаях, «передела сферы влияния» и так далее? Правильно, и не услышите. Никогда. Это мы в Чечне режем друг друга, власть поделить не можем. А здесь, во вражеской столице, все мы братья и вообще дети одного клана.
Если кого-нибудь устраняем внутри себя, то тихо, как бы естественным путём, и никто об этом никогда не узнает. У нас так заведено: то, что можно позволить на своём дворе, нельзя выносить на люди."
"Кроме того, тут ведь надо учитывать особенности менталитета. Если в Москве начнётся война между ветвями аристократического клана, это будет война до «последнего чеченца», то есть до полного уничтожения. Любая кровь рождает новую кровь, и процесс этот у нас лавинообразен.
Все это прекрасно понимают, поэтому из-за меня развязывать междоусобицу никто не будет.
Я не пожелал быть тихо устранённым «естественным путём» и потому быстренько умотал на земли Великой Порты. Там для меня второй дом, как и для ряда других уважаемых представителей моего народа. Турки всегда имели виды на Кавказ, до сих пор надеются получить там какие-то позиции и потому любят вайнахов. Ты только веди себя хорошо и не нарушай местных законов, а об остальном можно и не беспокоиться.
Однако в Анталии есть престижные районы, в которые даже не каждого коренного турка пускают, а только самых респектабельных и именитых. О наших же чабанах и говорить нечего. Это я к тому, что в своей усадьбе, расположенной в одном из таких районов, я мог чувствовать себя в полной безопасности и не тревожиться о происках своих глупых соплеменников, которые считали, что я им должен.
Пожил я полтора месяца в тишине и спокойствии – скучно стало.
