– Судя по всему, основной компонент – что-то типа азарона, – сделал вывод начмед, когда я поделился с ним своими ощущениями. – Но с каким-то «левым» ингибитором. Анализ посмотрим, будет ясно...
Я спросил, что это за дрянь такая и какие могут быть последствия.
– Короче, запросто могли сдохнуть, – успокоил меня начмед. – Наркоманы хреновы. Разве можно такое колоть с ингибитором?!
Я ровным счётом ничего не понял, но начмед сказал, что коль скоро мы не сдвинули лыжи в течение трёх часов после инъекции, то теперь они нас железно вытащат.
В этом я ни капли не сомневался. На чём хотите присягну: наши военные медики – лучшие врачи во всём мире. Столько народу вытащили с того света, считать замучаешься.
Затем нас чем-то укололи, обработали ссадины и ушибы, сообщили, что до окончательного исчезновения симптомов мы будем под врачебным наблюдением, и велели спать. Мы остались в медпункте, а наши ушли к себе.
Спать, однако, нам долго не дали, разбудили в половине девятого. К девяти командующий вызывал всю банду на доклад.
Настроение было мрачное, чувствовал я себя так, словно побывал в автомобильной аварии с неоднократным переворотом транспортного средства и волочением оного средства силой инерции по безразмерному крутому склону. Сильная слабость, апатия, сухость во рту, головокружение и неодолимое желание завалиться обратно в койку – вот лишь часть компонентов моего утреннего состояния. Вася, гадёныш мелкий, выглядел вполне прилично: сидел на кровати, уже обутый, вяло улыбался и что-то жрал из котелка, который приволок Петрушин.
– Будешь? – по-братски предложил он, облизав красным языком ложку и протягивая её мне.
Меня чуть не вывернуло. Интересно, когда его расстреливать поведут, он забудет потребовать последний обед или как?
При помощи коллег я наскоро привёл себя в порядок и выпил кофе из термоса, припасённого Лизой. Вася и так был в норме – регенерация у этого малого боевого робота просто чудовищная. После этого мы отправились на аудиенцию к командующему – тут рядом.
Сам я двигался с трудом, всё вокруг качалось, поэтому меня бережно поддерживал Петрушин. А Вася перемещался едва ли не вприпрыжку и на ходу что-то жевал.
– Они его не били, а ласкали, – пожаловался я Петрушину. – Всё мне досталось. Надо было им сказать...
– Ничего, – ободрил меня Петрушин. – До всех доберёмся. Какие наши годы...
У командующего было много лишних людей с большими погонами. Столько начальства сразу в одном месте я ещё ни разу не видел.
