Дорога была ухабистой, их подкидывало, словно они ехали в телеге.
Вскоре автобус остановился.
– Конечная, – объявил водитель.
– Поле какое‑то, – огляделся Гриша, – прямо как у нас на хуторе… А ведь это все‑таки Москва…
– Фактически это уже не Москва, а ближайшее Подмосковье. Бабушку разбудите! Нужный вам поселок – прямо, вот по той тропинке. – И водитель завел мотор.
Гриша подхватил под руку Мирабеллу и только что проснувшуюся и, похоже, ничего не понимавшую бабку, и они покинул салон.
– Ой, как же это?! Что ж такое? Ой, мамочки! – вдруг всполошилась старушка.
– Что случилось, бабушка? Только не спрашивайте «Где я?» Мы и сами не знаем…
– Так я‑то как раз знаю, где я! Поэтому и в ужасе! Проехала я! Ой, матушки! Свою‑то деревню проехала! Дура старая, взяла и заснула! Устала я! Зачем ты меня, ирод, из автобуса‑то вытащил?! Они ходят раз в три-четыре часа!
– Как – зачем вытащил? И почему это – ирод? – заступилась за своего спутника Мирабелла.
– Нам водитель сказал, чтобы все покинули салон, и вас посоветовал прихватить с собой!
– Ой, не надо было мне выходить! Спросонья не поняла я ничего. Я бы договорилась, чтобы он на обратном пути высадил меня на моей остановке. Он же обратно поедет! Я бы и билет обратный оплатила, хоть и льготу имею! Нет сил никаких другого автобуса ждать!
– Он сейчас развернется, и мы проголосуем, – предложила Мирабелла.
– Он по другой дороге поедет, я‑то знаю, – вздохнула бабка.
Ей можно было дать лет восемьдесят. – Уже ездила так разок…
Она была маленького роста, немного сгорбленная, сухонькая, с морщинистым лицом и западавшими губами – из‑за отсутствия зубов.
– Давайте я машину поймаю? – предложила Белла, видя, как расстроена старая женщина.
Действительно, тяжеловато ей в таком возрасте куда‑то идти или ждать другого автобуса в чистом поле аж четыре часа.
– Да какие тут тебе машины, дорогуша! Что же делать?!
– Извините нас, – развел ручищами в стороны Гриша, – я не знал, что здесь такие проблемы с транспортом…
– Ладно! Кто старое помянет! – Бабка махнула рукой и посмотрела на них цепким взглядом: – Как звать‑то?
– Мирабелла и Гриша.
– Чего? Мира…
– Мирабелла, можно Белла.
– И Гриша? – уточнила старушка.
– Григорий, – подтвердил он.
– Ой, не складываетесь вы в пару! Гришка и, извините, Мирабелла! – с пафосом произнесла она ее имя.
