Но так случалось всегда, когда речь заходила о Маше.
– История, – проворчала Александра Ильинична и достала из морозильника пачку пельменей. – Держи, – протянула она ее дочке.
– Что? Прямо так съесть? Сырыми? – удивилась Мирабелла.
– Да не есть! Нет, ты точно здорово приложилась! К голове пачку приложи! Жуткая шишка у тебя вырисовывается.
– Мама, они же слипнутся! – заметила Мирабелла.
– Ну и что? Главное, чтобы у тебя мозги не слиплись! На работу я уже позвонила и отменила твой прием.
– Что ты сделала? – Мирабелла совсем оторопела.
– Позвонила к тебе на работу и сказала, что ты не придешь. Куда ты пойдешь с таким лицом? Пациенты тебя испугаются, да и сотрясение ты получила – о-го-го! Это я тебе как врач говорю!
– Мама, ну сколько можно?! – возмутилась Мирабелла.
– Что такое?
– Мне уже столько лет! А ты все за меня решаешь! Что обо мне на работе подумают? Звонит моя мама и говорит, что я на работу не выйду, потому что у меня шишка на голове и я распугаю всех пациентов!
Александра Ильинична невинно посмотрела на нее.
– Да ладно тебе! Меня там все знают! Потом, я честно сказала, что ты упала с кровати и у тебя сотрясение! Так сказать, ничего не преувеличила!
– О нет! – Мирабелла закрыла лицо пакетом с пельменями.
– О да! Ты подержи пакет‑то! Минут десять хотя бы. Что еще Мария тебе рассказала? Ты не отвлекайся… Наверняка о парнях что‑нибудь… Не сделает она меня бабкой? – то ли с надеждой, то ли с ужасом спросила мама.
– А ты бы этого хотела? – засмеялась Белла.
– От тебя я хотела бы внуков дождаться… да куда там! – Мать сокрушенно махнула рукой. – Как Маша живет‑то?
– Да все у нее хорошо. Живут они в палатках…
– Чего же хорошего, в палатках‑то? Как в войну! – забеспокоилась Александра Ильинична, ставя перед Беллой завтрак, включавший в себя яичницу-глазунью, бутерброд с сыром, творожок, политый домашним вареньем, и чашку кофе.
– Мама, там тепло. Им так удобнее и сподручнее. Рядом работают, тут же и живут.
– В антисанитарных условиях, – покачала головой мать.
– Ну почему же? У них и вода есть, и аптечка, и походная кухня.
– Ты мне правду скажи. Мария мне назло так поступает или ей действительно нравится такая жизнь? – спросила Александра Ильинична, присаживаясь напротив дочери.
