Господа строительные маги, светлые до нимбов над головами, условно-освобожденную темную узнали и разговаривали со мной исключительно через губу, смотрели с презрением, просьбы и пожелания учитывали со скрипом и вообще, всячески стремились дать мне понять, где мое место. Я их мнение о своей омерзительной персоне видала там же, где и остальные мнения непрошеных доброжелателей, но необходимость с боем добиваться того, что я должна получить за свои же — ладно, носорожьи! — деньги ужасно злила. Худо-бедно спасало имя носорога.
Его хватило примерно до обеда, а к обеду явился он сам собственной персоной, и под ледяным взглядом светлого героя дело пошло бодрее. Строители выполнили заказанные работы, убрали за собой мусор, получили расчет и свалили подобру-поздорову. Я бы с удовольствием последовала их примеру — но увы, судебная система милой родины не оставила мне такой возможности.
Светлый схватил меня за локоть и затащил в дом, а там…Боже, как он орал! Ах, как билась жилка на виске! Как сжимались руки! В целом, состояние больного мне нравилось, и динамика выглядела очень приятно — за последнее время Тернер ощутимо ожил.
Если раньше он мои провокации игнорировал, то теперь выдавал здоровую реакцию мужского организма на раздражитель.
Я умилялась и испытывала желание сделать еще что-нибудь. Хотя, возможно, влезать в его деньги было все же перебором, — подумала я, пятясь к кабинету, когда Мэтт медленно и угрожающе двинулся в мою сторону, поняв, что раскаяния от меня не дождется. Странное дело, но вид надвигающегося на меня, взбешенного Мэтта будил во мне совсем не те чувства, которых, совершенно очевидно, ожидал от меня светлый.
Осторожно отступая в сторону кабинета, я думала не о том, что этот мужчина может запросто свернуть мне шею, и ему за это, по большому счету, ничего не будет. О нет, я думала совсем о другом! Светлый рывком бросился ко мне, и я лишь в последний момент успела юркнуть в кабинет, и щелчок замка совпал со звуком удара по двери. Светлый, кажется, приложился к ней от души.
Я сползла спиной по стене. Прижала ладони к лицу. Дура ты, Лизка. Ду-у-ура!
Щеки горели, ноги дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее. И виной тому был совсем не страх. Светлый еще раз грохнул кулаком по двери. Если выломает — я его убью, и чинить эту дверь он будет сам, без всяких плотников. Немного подумав, я озвучила эту мысль — всё же, надежные старинные замки изрядно придали слабой девушке смелости… Буйство за дверь прекратилось.
