— Пощади, — захихикала, извиваясь и возбуждаясь одновременно, — Глееб.
Прижав одной рукой мои ладони к столу, мой молчаливый мужчина не позволил обернуться. Другой нашел клитор и начал его сильно тереть. Почувствовала, как мурашки побежали по спине, а между ног выделилась смазка.
— Держись, — надавил мне на спину, наклоняя вперед, и тут же резко вошел сзади, держа за талию. Сильные размашистые удары, жёсткое потирание клитора. Я уже сама подмахивала попой, стараясь изогнуться сильнее, чтобы дать войти в себя ещё глубже.
Глеб забрался рукой под футболку и жестко выкрутил и потянул сосок. Кончила с громким всхлипом, чувствуя, как из меня вытекает жидкость. Еще один особо глубокий и резкий толчок, немного болезненный, и Глеб тоже содрогнулся, кончая. По ногам потекло еще сильнее. Миллер привалился сзади, опять не спеша из меня выходить. Его сильное глубокое дыхание обжигало затылок, вороша волосы.
— Доброе утро, — просипел Глеб и поцеловал в плечо.
— Доброе, — хмыкнула на такое активное утренние приветствие, и, дождавшись, когда меня освободят, переключилась на важную тему.
— Мне срочно надо в аптеку.
— Я сделал больно? — тут же развернул к себе лицом.
— Нет, всё отлично. Мне не больно. Просто мы не предохраняемся. Нужно купить таблетки.
— Маленькая, — подхватил меня Глеб на руки, ломая сопротивление. Я была вся мокрая и хотела побыстрее попасть в ванную, чувствуя себя до жути неудобно. Но Миллер решил по-другому. Сел на диван и посадил на себя сверху. — А давай не будем пить никакие таблетки.
— Но… вдруг, — покачала головой.
— Риш, я не шутил про Судьбу, и про то, что не отпущу. — посмотрел на меня очень серьезно. — Никуда от меня не денешься. Я же предупреждал. Просто ты боишься верить. И очень зря.
— Но я могу… — посмотрела на свой живот.
— Очень на это надеюсь, и приложу все усилия, чтобы ты поскорее стала матрёшкой.
— А меня спросить? — стукнула его по плечу кулачком. — Вдруг я против!
— Нет, Риш. Тебя нужно только ставить перед фактом, иначе ты так и будешь трястись по любому поводу.
— Но… — закипела, как чайник. Вот это наглость! Вот это самомнение! И тут же вспомнила слова Светланки, что Глеб не милый и пушистый, как я всегда думала."
"— Маленькая, послушай меня, — переплел наши пальцы. — Я хочу быть с тобой. Только с тобой. И сделаю всё, что от меня зависит, чтобы тебе было хорошо. Я не предам, поверь мне, пожалуйста.
— Глеб, — выдохнула, понимая, что его не переупрямить.
