Потому в один из вечеров, когда мы валялись на диване, поедая чипсы и смотря комедию, я уронила Глеба на спину, забралась на него сверху и, посмотрев серьезно глаза в глаза, попросила:
— Скажи мне, пожалуйста, сразу, как встретишь другую девушку. Ладно? Не действуй за спиной. А я обещаю, что не буду закатывать истерику и сразу уйду в сторону.
В ответ Миллер долго всматривался в моё лицо, а потом погладил по щеке и, задорно улыбнувшись, согласился:
— Хорошо, Мариш!
Выдохнула от облегчения, уверенная в том, что он сдержит слово.
А значит, переживать по этому поводу больше не собиралась. Вместе столько, сколько получится.
В пятницу после обеда Глеб выкроил время в своём безумном графике, чтобы отвезти меня в клинику. Собиралась вызвать такси, чтобы никого не напрягать. Однако, Миллер запретил. Приехал, помог спуститься и забраться в машину, сопровождал в самой больнице и у врача, а потом также аккуратно вернул домой. Забота очень впечатлила и растрогала, потому что была непривычна. Я давно уже обходилась только своими силами, ни на кого не полагаясь.
В город пришло лето и доказывало, что оно прекрасно. Было безумно хорошо: тепло, зелено, безветренно. Цветочное убранство города поражало яркими сочными красками. Цветники, клумбы, миксбордеры, корзины на столбах и вдоль дорог, вертикальное озеленение и многоярусные композиции — глаза разбегались от шикарных видов. Казалось, я просидела дома не неделю, а минимум месяц.
За неделю нога стала выглядеть значительно лучше, опухоль почти спала, а синяк сменил цвет на фиолетово-зеленоватый.
Дома передвигалась пусть медленно, но вполне уже устойчиво. Больничный мне продлили, но мы договорились закрыть его дистанционно, созвонившись в следующую пятницу.
Неприятным сюрпризом стал очередной отъезд Глеба в Москву. Теперь он планировал отсутствовать чуть дольше и вернуться только во вторник вечером. Причин не выпытывала, боясь навязываться и лезть не в своё дело. Старые привычки остались неискоренимы. Но и тут Глеб удивил. Сам рассказал о причинах поездки.
Во-первых, сопровождал сестрёнку, которая возвращалась домой, нагостившись у тёти, мамы Глеба, и прекратив работу в фирме моего мужчины. Во-вторых, Миллер должен был сдать объекты, что курировал, работая у отца. Работы по ним находились на финишной прямой, и в Москве ждали только его присутствия.
— Риш, я тоже буду скучать, — поцеловал меня в нос мой мужчина, прижав к себе поближе. Я отказалась отпускать его голодного, да и он не сильно сопротивлялся.
