* * *К тому времени, когда она успокоилась, они уже переместились на диван в гостиной. Леша усадил ее к себе на колени и медленно покачивал, пока она плакала на его груди. Вытерев, наконец, последние слезы, девушка так и уснула на нем. Алексей разглядывал ее покрасневшее личико с размазанным макияжем и думал, что даже в таком виде она его очаровывает своей красотой. Ника будила в нем чувства, которых он не ощущал годами. Леша был почти уверен, что тоже влюбился в нее, но не хотел спешить с выводами.
Поживем-увидим. Пока он хотел лишь плыть по течению, с ней вместе.
Он поднялся с дивана и отнес девушку в спальню, уложив на кровать, и лег рядом с ней. Глаз адски болел, но Леша не стал вставать, чтобы снова приложить к нему мясо. Хук справа у его оппонента был что надо, но самому ему повезло куда меньше. Хотя парень и был крупным, но не больше Алексея, да и подготовка у него была так себе. Леша с удовольствием выпустил на нем пар, но когда вернулся в клуб, Ника уже исчезла.
Выйдя из здания, он заметил, как девушка садится в такси, но она проигнорировала его оклик и уехала, а он поехал следом, зная, что до утра не дотерпит. Мужчина уже все решил для себя, и, отпускать Нику не собирался. Она была его девочкой, теперь он это понимал.
* * *Ника проснулась утром одна. Она потянулась и села, осматривая комнату на предмет Лешиных вещей, но ничего не обнаружила. Горло сжал спазм. Неужели ей все приснилось?
— Доброе утро, панда! Долго же ты спала, у меня скоро завтрак остынет.
Девушка вздрогнула и повернулась к двери. Леша стоял с кухонным полотенцем в руках и улыбался, глядя на нее.
— Панда?
Он усмехнулся и Ника, сообразив, вскочила с кровати и побежала в ванную. Из зеркала на нее смотрело лохматое страшилище с размазанным макияжем. Быстро раздевшись, она приняла душ и, закутавшись в халат, пошла на кухню. Леша приготовил яичницу и салат.
— Ммм… умираю с голоду.
— Я тоже, — пробормотал мужчина, пялясь в район ее груди.
Ника одернула распахнувшийся халат и налила себе кофе. Усевшись друг против друга, они молча позавтракали. Ника ощущала повисшую между ними напряженность и неловкость и, ей это очень не нравилось, ведь раньше они свободно могли позволить себе быть откровенными друг с другом.
— Как твой глаз? — спросила она, относя свою тарелку в мойку.
Глаз Леши припух и налился багровым синяком.
— Нормально. Только придется как-то объяснять это на работе.
