Молодой был, зелёный… А вот сейчас, по горячим следам, могу выяснить новые подробности.
У дежурного я застал снова ругань до потолка.
— Ты смотри, что творят! — Шухов бросил перед дежурным пачку газетных вырезок, аккуратно разрезанных по полосам. — Ты как за этими газетами смотрел? Я же тебе всю пачку оставил!
— Я эти ваши газеты не нанимался охранять! — Сурков потянулся за телефоном и начал набирать номер. — У меня своё начальство! Сам бросил, а дежурный опять крайний. Смотреть надо было!
— А что случилось, Вадим Петрович? — участливым голосом спросил я.
— Про нас тут статейку написали, видал, Васильев? — Шухов взял первый лист из стопки вырезок. — Как мы преступления раскрываем и с мафией боремся. Я вот в киоск утром заехал специально, в шесть утра, взял побольше пачку, чтобы по всем кабинетам раздать! Чтобы почитали мужики про нас, про наше ГОВД и УГРО…
Вернее, не про нас, а про Шухова и немного про Федорчука, потому что хоть все листы и разрезаны на полосы, но фрагменты их довольных рож видно.
— А кто-то взял, разрезал все страницы по полосам и в туалете положил! Представьте себе! Я зашёл, а там на тебе!…
— Так люди подумали, что газеты надо по назначению использовать, — ехидно заметил Сурков, отвлекаясь от телефонного разговора.
— … А там вырезки лежат, с этой статьёй! — закончил Шухов, игнорируя Суркова. — Прямо для этого самого дела! Ети их в сраку! С нашей статьёй, представь себе! Поймаю засранца, ноги из жопы вырву.
— Как у кого-то совести хватило! — пробасил за его спиной Устинов так громко, что Шухов вздрогнул.
— Опять уважаемым печатным изданием вместо испорченных листов пользоваться. Кстати… У нас же в бюджете заложена, да, Вадим Петрович, туалетная бумага?
— Откуда? — воскликнул Шухов. — Я же вам, мужики, предлагал сложиться, чтобы купить…
— А мы сложились, разве нет? А бумаги так и не появилось.
— Потом поговорим, — подполковник торопливо ушёл, прижимая к себе «спасённые» вырезки.
— Потом, — Устинов покачал головой, потом ехидно усмехнулся и пошёл в сторону туалета.
На ходу он достал из кармана ещё несколько таких листиков, чтобы снова повесить их в сортире.
— Хорошо, что сегодня вы дежурите, Марк Фёдорович, — я наклонился к окошку дежурного. — Насчёт этого пропавшего деда. Другой бы на вашем месте никакие меры бы не принял, а там всё серьёзно оказалось. Вдруг какая проверка, скандал бы был, ой-ой… а крайним-то бы опять дежурный стал.
— Ещё бы, — тот посмотрел на меня, как на лучшего друга.
