Фонарик у меня с собой был, но совсем тусклый, надо бы раздобыть получше. Вроде бы тут что-то тащили, но я не мог сказать наверняка, могли и какую-то деталь перетаскивать, в депо же всё тяжёлое. Внизу видно ещё хуже, темно и слишком много грязи. В канавах должен быть работающий слив, но сейчас это никого не заботило, поэтому они явно забились и не прочищались.
Ручка принялся за работу, называя характер нанесённых травм. И тут я не удивился, заметив, что его голос стал увереннее, брезгливость и пьяные интонации куда-то ушли, всё-таки пожилой судмедэксперт тоже был профессионалом.
А криминалист всё фиксировал на плёнку неподалёку от меня, ему спускаться было необязательно.
— Кирилл, — позвал его я и посветил маленьким китайским фонариком на рельс. — Сфоткай это пятно, это ведь не мазут.
— Краска, может? — тот пожал плечами, но согнулся и направил объектив на пятно.
— Нет, — я достал платок и приложил. — Фиксируй, Кирюха, это оно, я тебе говорю.
Учитывая, что тогда мы с ним приятелями ещё не были, этот свойский тон его удивил, но снимок Кирилл сделал так, как я просил.
Я присмотрелся к следу на белом клетчатом платке. Видел я такое столько раз, что меня не обмануть. Кровь, пусть старая, запёкшаяся, но это точно кровь. Посмотрел ещё раз на эксперта, потом на остальных. Заметил пристальный взгляд Устинова, потом одобрительный кивок. Я даже не удивлюсь, если он это пятнышко увидел раньше, но до поры до времени помалкивал.
— А там чё? — Василий Иваныч показал вниз и направил фонарь к ногам погибшего.
— Яха, не вижу. Он что, в кроссовках?
— Ага, — послышалось снизу.
— Значит, успел сменить обувь, чтобы уйти домой, но почему-то остался в рабочей куртке и штанах, — похмыкал Устинов.
— Новую получал недавно, — услышал разговор мастер Саня. — На смену в старой ходил, а потом новую надевал и домой шёл. Денег-то нет на одежду нормальную. А вот кроссовки у него козырные, дорогие! Фирма! Триста тыщ стоили, прикиньте!
— И где он взял такие?
— Да он калымил, работу брал, на даче у Артура, — мастер стал говорить тише.
— Баню делал, печку клал. У Егорки-то руки золотые были. Артур ему денег дал целую пачку, еды пакет и кроссовки ещё свои подарил, малы ему были. Нет, — он замотал головой, — Егорка бы в них в яму никогда не полез, точно вам говорю — сразу бы сгнили от этой жижи, за день.
А мне пришла идейка, когда я заметил, как на меня смотрит сидящий в стороне Сан Саныч. Ментовский же пёс, обучался.
