На телевизоре у стойки показывали «Джентльмен-шоу», но что там говорили — совсем не слышно, потому что в зале играла танцевальная музыка:
— Счастье есть, его не может не быть, — говорил спокойный женский голос на фоне музыки.
Это что-то дискотечное, такое в это время играло с каждого утюга.
— Ну, Васильев, — довольный следователь Верхушин посмотрел на меня. — Не так часто меня опера зовут на чебуреки, чё я и пошёл. У меня так-то жена на обед сегодня очень звала, холодец приготовила.
Но пару чебуреков задавлю.
— Холодец — вот это по-нашему!
— Она ещё горчички заварит, чтобы остренько, как люблю, — следак мечтательно посмотрел вверх, на засиженный мухами потолок. — Ладно, чё там у нас? РУОП же на контроле эту серию держит? Твоего отца ещё не видел, у него хотел спросить, что и как.
— Да, у них, там явный след организованной группы. Один из участников банды был из «Универмага», двое остальных, как они любят говорить, двигались сами, в связях с остальными городскими ОПГ пока не замечены.
Но кто-то их прикрывал, кто-то со связями в органах или работающий там.
— Вот оно что, — Верхушин пристально посмотрел на меня."
"Куртку он расстегнул, снова видно кобуру и щёчки рукоятки пистолета, только не стандартные из текстолита, а более тёмные, сделанные из дерева, ещё и с выемками под пальцы. Делали на заказ? Такое у нас бывало, пусть и очень редко, зато ПМ теперь выделялся.
Мне бы и самому пистолет бы не помешал. Если бы не эта реабилитация, получил бы бы по рапорту автомат, носил бы его сейчас в сумке за спиной.
— А есть подозрения на кого-то? — вкрадчиво спросил он, внимательно глядя на меня.
— Кое-что есть…
Верхушин — один из самых опытных следаков городской прокуратуры, хотя и выглядит простачком. Помню, что потом он переедет в другой город, не смог продолжать работу здесь, появятся конфликты с руководством и с коллегами, но карьеры у него и в другом месте не сложилось — погибнет в автокатастрофе.
Только когда — я не помнил. Но пометил себе, потому что даже случайности надо проверять. Но хотя что с ним будет сейчас — сложно сказать, ведь эта бабочка, машущая крылом и всё меняющая, о которой я часто думал в последнее время, будто стала летать совсем без всякой системы.
