Инга забегала к нему и, не тратя времени на утешения, сухо проинформировала, что пост завкафедрой останется за ним, и если он не сможет оперировать по состоянию здоровья, то пусть подберет себе сильного второго профессора, а сам сосредоточится на науке, преподавании и административной работе.
Руслан пожал плечами. Оба они понимали, что это будет профанация, а не работа. Если ты главный, то ты тот, кого можно в любую минуту позвать на помощь. Как будет выглядеть, если у кого-то из его докторов не будет получаться сложная операция, а начальник станет прыгать на костылях вокруг операционного стола и давать идиотские советы? Педагогическая деятельность… Если хочешь вырастить специалиста, равного себе, ты должен отстоять с ним тысячи операций, чтобы сначала он ассистировал тебе, а потом ты ему.
Мастерство передается из рук в руки, а не через разглагольствования перед классом.
Нет уж, гораздо безопаснее для общества будет, если он превратится в тихого алкоголика, живущего на пенсию по инвалидности.
"
"Руслан вздохнул. Наверное, есть другие врачебные специальности, не требующие такого здоровья, как хирургия. Можно переучиться на рентгенолога, например. Или хоть на психиатра, слава богу, блат серьезный есть в этой специальности. Нет, на психиатра, пожалуй, нельзя. Макс рассказывает, постоянно приходится заламывать буйных, а куда ему теперь в драку на одной ноге…
В тридцать шесть лет начинать с нуля… Какую бы специальность он ни выбрал, это два года ординатуры, то есть жизнь на одну инвалидскую пенсию.
И, кстати, бесплатную ординатуру он уже у родины взял, так что теперь обучение только за свой счет. А счет этот, увы, пуст.
Из активов осталась только машина, которой пользуется в основном Макс, и отбирать ее теперь, чтобы продать, как-то не очень хорошо.
«Вот если бы я не послушал Ингу с Колдуновым, сейчас бы уже лежал в уютном гробике, и ничего бы меня не волновало, – думал он с тупой тоской, – а теперь приходится в эту суету снова… Главное, еще температура упала! В жару хоть побредить можно было, а тут, пожалуйте, Руслан Романович, принимайте реальность, как она есть. Валяйтесь теперь, как обломок кораблекрушения, и думайте, куда себя приспособить».
