Это в одно жало, прошу заметить. Я бы такого доктора прижал к груди как минимум, и благодарность перед строем уж точно выразил. Тамошний начмед бровью не ведет, делает замечание: почему доктор не расписался в протоколе операции, и спрашивает, взял ли он согласие. А то, мол, пациент в суд подаст, если что. Слушай, это какой-то газлайтинг по-медицински! Врача ставят в такие условия, когда с одной стороны он никто и звать никак, но при этом виноват абсолютно во всем.
– До тебя только сейчас дошло?
– Короче, я понял, что последние дни хочу провести в своем собственном маразме, а не в этом коллективном сумасшествии, которое называется российской медициной.
Руслан только вздохнул.
– Цветы, любовь, деревня, праздность, поля! Я предан вам душой, – сказал он, осторожно спуская больную ногу на пол, – правильно мыслишь, Ян Александрович. Пусть приходят новые поколения, которых еще не тошнит при слове «люди».
Он хотел попить воды, но неожиданно запах коньяка ударил в нос и спровоцировал такой позыв на рвоту, что Руслан еле успел склониться над раковиной.
Пришлось наступить на ногу, и от боли потемнело в глазах.
– Ни фига у тебя синдром профессионального выгорания, – Колдунов подошел и придержал Руслану голову, – слушай, у тебя ж температура градусов пятьдесят. Что такое?
Наступило такое состояние, когда любое движение кажется пыткой. Руслан стоял на одной ноге, как журавль, вцепившись в раковину. Включил холодную воду, умылся, жадно сделал несколько глотков.
– Да что с тобой? – Колдунов аккуратно придержал Руслана за плечо.
– Нога болит сильно?
Руслан только кивнул.
– Ну-ка, снимай штаны. Давай-давай!"
"Ян Александрович помог Руслану доковылять до дивана и спустить брюки. Волчеткин чувствовал, что с ногой нехорошо, но отвернулся с детской мыслью, что, если он ничего не видит, стало быть, ничего и нет. Колдунов осматривал его со всей возможной осторожностью, и все же Руслан едва не выл от боли, которая возникала даже при легких прикосновениях.
Закончив осмотр, Ян встал, взял свое заявление об увольнении, скомкал и выбросил в корзину.
– Уйдешь тут с вами, – сказал он сварливо.
– Что там, Александрович?
– А сам-то как думаешь?
– Флегмона, наверное, а может, и остеомиелит. – Эти так хорошо знакомые слова прозвучали очень странно применительно к самому себе.
Колдунов кивнул и повел Руслана в рентгеновское отделение. Нужно было пройти всего несколько шагов до лифта, но дались они с большим трудом.
