Разве тебя не бесило, что ты работаешь, как раб, под дамокловым мечом уголовной ответственности, за копейки, и каждый уважающий себя гражданин тыкает тебе в нос клятвой Гиппократа? Ты никогда не чувствовал, что сходишь с ума, заполняя идиотские бумажки, потому что если во всем мире документация создана так, чтобы было удобно работать, то у нас – чтобы удобно было проверять? Ты всегда спал спокойно и мысль о твоей ошибке не бросала тебя в холодный пот? Никогда не думал, что скажу такое, но тут не о чем жалеть, сынок!
– А ты на пенсию-то собирался?
Колдунов вздохнул:
– Инга уговорила, сказала, они не вытянут, если мы с тобой оба сразу уйдем, так что от тебя зависит.
Если восстановишься настолько, что сможешь оперировать, я тут же сваливаю. Тут же! Сегодня ты делаешь первый аппендицит после болезни, завтра я на пенсии.
Руслан покачал головой.
– Или тогда придется смену растить, а сейчас такие болванки приходят из вузов, что надо тысячу лет, чтобы из них выточить что-то путное! Поэтому, Руслан, ты пока на больничном сидишь, думай, как вернуться.
Мне кажется, если хорошенько поискать в Интернете, найдется хирург с положительным опытом восстановления после ампутации, если не у нас в стране, то где-то в мире точно. Если списаться с такими людьми, может быть, они что-то умное подскажут, приспособление какое-нибудь, чтобы у операционного стола стоять. В общем, не хочу на тебя давить, давай вернемся к этому разговору через месяц, когда ты окрепнешь."
"Руслан вздохнул и сказал, что никогда не являлся настолько уникальным специалистом, чтобы нужно было любыми средствами возвращать его к операционному столу.
Хирург должен быть здоровым и физически сильным человеком, иначе жизнь пациентов подвергается неоправданному риску.
– Ну ладно, есть еще время передумать! А нет, так тоже хорошо. Раз ты смог овладеть такой трудной специальностью, как хирургия, преуспеешь в любой профессии. Надо только выбрать дело по душе.
– Ой, не знаю. Я храбрюсь, а на самом деле мне страшно, – Руслан обнял Лизу за плечи и притянул к себе, – смогу ли я достойно содержать семью или сопьюсь на фиг? Кому я нужен одноногий? Представляешь, ты придешь нас навестить лет через пять, а тут носятся чумазые дети в диком количестве, Лиза с младенцем на руках, и я такой в уголке слюни пускаю.
Ты говоришь: о боже, как же так? А Лиза в ответ: простите, Ян Александрович, но дети – это единственное, что он еще может делать.
