Мы вскочили с дивана, вбежали к Васе и увидели его влезающим на подоконник. Кто-то из высших сил позвал его, как я понял, когда повалил сопротивляющегося Вериного брата на пол.
Дальше я совершил ужасающую глупость. Вместо того чтобы вызвать «Скорую помощь», я накормил Васю феназепамом, который принесла Вера из тумбочки его мамаши.
Он перестал вырываться, с трудом завладев его вниманием, я стал разговаривать с ним, и как-то удалось пробиться сквозь панцирь его безумия.
Мы договорились поехать в больницу.
Я вызвал такси, привез Васю к себе на работу и оформил историю так, будто он пришел добровольно и сам. Почему я не попросил сделать это дежурного врача? Но я стремился к тому, чтобы доставить всем как можно меньше хлопот. И не хотел, чтобы в Васиной истории болезни фигурировали суицидальные тенденции, потому что в таком случае его пребывание в стационаре могло затянуться.
До утра я остался в больнице, наблюдал за Васей, успокаивал его и ободрял, хотя он, кажется, увязал в своем безумии и не нуждался в моей поддержке.
Утром на обходе заведующий согласился с моим диагнозом, мы назначили лечение, я показал Васю начальнику кафедры, тот подтвердил нашу правоту, Васе становилось лучше, словом, все складывалось благоприятно для всех, пока с дачи не вернулась разъяренная мамаша.
Она закатила такой скандал, что мы едва не оглохли.
В сущности, мой дар заключался в том, чтобы находить общий язык с людьми, в том числе с психически больными.
Я мог договориться с самым отпетым шизофреником, наверное даже с каталептиком, а вот с ней – не смог!
Не пробился сквозь материнский инстинкт.
Объяснения, что мы спасли ее сыну жизнь, что иначе он сейчас лежал бы в морге с расколотой головой, не достигли цели.
Даже профессор не смог ничего ей втолковать.
В череде ошибок, совершенных мною в те дни, была одна самая важная.
За хлопотами с Васей я забыл, кем был их с Верой отец.
Мать ничего из себя не представляла, так, бывшая красавица, и ради нее, наверное, никто не стал бы напрягаться. Но когда тебя просят защитить сына твоего покойного друга, это же совсем другое дело! Тут невозможно остаться в стороне!
Но друг хоть и друг, а все-таки покойный, поэтому глубоко вникать не станешь, просто сделаешь, о чем тебя просят, и все.
