Наконец тележка, которую Зиганшин толкал перед собой с видом изнуренного невольника, наполнилась продуктами, в основном «по акции», и Наташа повернула к кассе. Пришлось отстоять очередь, и Зиганшин хотел было высказаться в адрес дешевого магазина, но, встретив мягкий взгляд сестры, передумал.
Они поболтали о Наташиных детях, к которым он испытывал весьма умеренный интерес и не запомнил больше половины того, что она рассказала.
Как обычно, попытался расплатиться сам, но Наташа не позволила.
Она очень ценила свою самостоятельность.
Вернувшись домой, Лиза еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Она так надеялась, что достанет телефон, обнаружит пропущенный звонок от Руслана, и на душе снова станет легко и радостно.
Но телефон мертво молчал. Лиза пыталась держать себя в руках, сохранять достоинство и не звонить самой, но вдруг почувствовала такую острую тревогу, что руки сами схватили мобильный и набрали его номер. Сердце стучало как бешеное, голова кружилась от волнения, и оставалось только надеяться, что голос ее звучит спокойно.
– Добрый вечер, Руслан!
– А, Лиза, – он говорил так холодно и недовольно, что Лиза чуть не задохнулась.
– У тебя все в порядке? Ничего не случилось?
– Нет, а что должно было случиться?
– Не знаю… Ты просто три дня не звонишь, и я подумала… – Лиза знала, что возненавидит себя за эти жалкие слова, но все равно произнесла их вслух.
– Все в порядке, Лиза! Не волнуйся. Просто я сейчас сильно занят. Наберу тебя, как освобожусь.
– А, понятно, извини, – промямлила она.
– Ну, пока?
– Пока.
Она еще послушала безнадежные короткие гудки, прежде чем отбросила телефон.
Стало так тяжело и больно, что любое действие казалось невозможным. Наверное, если бы она заплакала, стало бы чуть легче, но глаза оставались сухими.
Хорошо только, что родители уехали в Калининград, и никто не явится сюда сейчас выяснять, почему это она лежит лицом к стене и не идет ужинать.
Потом Лиза вспомнила, сколько времени провела, предвкушая, как пригласит Руслана к себе на романтический ужин и ночь.
"
"Теперь ничего этого не состоится. Все кончилось. Даже самые толстожопые дуры не настолько наивны, чтобы верить обещаниям «набрать, когда освободится».
Господи, она давно уже старая для подобных подростковых переживаний! Любит – не любит, позвонит – не позвонит, это все хорошо в двадцать лет, а сейчас ей нужно уже тревожиться о детях, о том, хватит ли денег на взнос по ипотеке, и о прочих рутинных вещах.
