Это было единственное известное ему место, куда можно было подкинуть труп и тем самым уничтожить всякую связь происшествия с завсегдатаями «Пальмовой хижины». Они выключили мотор машины, вытащили труп из гаража и погрузили его в автомобиль Стэплтона, на котором отвезли к коттеджу. И тут Нидхэма осенило! Смерть от угарного газа — всегда смерть от угарного газа, независимо от того, откуда этот угарный газ взялся. А почему бы не инсценировать все так, будто этот тип пробрался в коттедж с намерением кого-то убить и, дожидаясь в засаде, задохнулся из-за неисправной печки? Они зажгли печку, вытащили из кармана покойника карандаш и написали на листке бумаги записку, содержание которой туманно намекало на то, что Уоткинс задумал какую-то месть, собираясь расправиться со своей жертвой с помощью пистолета.
У Нидхэма был пистолет. Они стерли с него отпечатки пальцев и вложили в руку мертвеца. Потом засунули труп за шкаф — и дело сделано. Но тут они допустили ошибку. Все они сильно перенервничали, и им нестерпимо хотелось глотнуть чего-нибудь крепкого.
В машине у молодого Стэплтона в отделении для перчаток лежала бутылка виски, которую он умыкнул с празднования дня рождения своего отца. Имелись у него и стаканчики. Они налили себе по полной, выпили, но, уходя, забыли прихватить с собой бутылку и три стакана.
Хендли говорит, что не желает быть козлом отпущения. Он не верит, что Нидхэм случайно оставил связанного Уоткинса в гараже с работающей машиной на те самые двадцать или тридцать минут, которые были необходимы, чтобы навсегда убрать этого правдолюбца с их пути.
Он говорит, что, надеясь на наше снисхождение, готов дать на суде показания против Нидхэма и Стэплтона, и тогда им уж точно не отвертеться. В прошлом у него есть кое-какие грехи перед полицией, и он согласен посидеть в тюрьме, но хочет попросить вас устроить так, чтобы срок, объявленный ему за былые дела, и срок за соучастие в убийстве шли одновременно. Он требует обещания, что наказание не будет слишком суровым.
Тогда он согласится…"
"— Он все врет! — заорал Нидхэм, попытавшись вскочить на ноги и вырывая запястья из наручников. — Этот Хендли — грязный, вонючий лжец! Дать против меня показания! Хрена лысого — не выйдет! Это он втянул меня во все. Я не хотел. Он заставил меня…
Селби осторожно опустил трубку на рычаг. Карандаш Сильвии Мартин проворно засновал по бумаге, делая стенографические пометки.
— Хендли сам во всем виноват! — не унимался Нидхэм.
