Остальное она либо забыла, либо не разглядела… Знаете, я почему-то так и подумала, что ее отец покончит с собой. Он ужасно тяжело воспринял смерть Марсии. Конечно, он считал, что это было наказание, и все такое, но ведь было видно, как он любил ее и тосковал по ней… Он должен был ее любить. У нее был милый, добрый характер. Она отошла с улыбкой. Да, она тоже любила своего отца, но она не хотела, чтобы ее ребенок страдал от клейма, которое он для него приготовил. Я никогда не забуду, как она на него смотрела.
Ее взгляд был полон нежности, но в ее глазах было столько же упорства, сколько в его.
— Что произошло с ее вещами? — спросил Селби. — Быть может, в ее чемодане имелась какая-то подсказка к тому, где следует искать ребенка?
— Тут я ничего не знаю. Когда она к нам поступила, с ней не было никаких вещей. Подобравшая ее санитарная машина доставила ее в интенсивное отделение, а потом ее перевели к нам. Сначала было ощущение, что она выкарабкается, но у нее оказались серьезные внутренние повреждения.
Она оставалась в сознании до самой последней минуты. Она сидела в постели, откинувшись на подушках, и все слабела, слабела, глядя в глаза своего отца. А он держал ее руку и плакал как ребенок, но рот его был по-прежнему сжат, словно лезвие бритвы. Знаете, нам, медсестрам, приходится видеть много всяких жизненных ситуаций… и смертей. Но этот случай был самым ужасным из всех, какие я помню. Самым ужасным и… ненужным. Ведь забудь он свои окаменевшие, несгибаемые принципы, дай волю чувствам, и сегодня его внучка была бы с ним.
— Большое вам спасибо, мисс Диксон, — бросив взгляд на Сильвию Мартин, произнес прокурор. — Думаю, что вы помогли нам несколько прояснить ситуацию.
— Я рада, что узнала, чем все закончилось, — ответила она. — Эта мысль не давала мне покоя. Если я вам еще понадоблюсь, мистер Селби, вы сможете разыскать меня здесь, в больнице.
Селби поблагодарил ее, взял Сильвию Мартин под руку, и они пошли к выходу. Уже снаружи дрожащим голосом она произнесла:
— Дуг, ну разве я смогу когда-нибудь стать х-хоро-шим р-репортером, если буду так р-реветь каждый раз, когда дело оборачивается плохо…"
"Он обнял ее за талию и молча повел к машине.
В салоне, промокнув глаза платочком, она сказала:
— Наверное, из-за того, что мы столько о них думаем, мне начинает казаться, что я хорошо знала этих людей. Я чувствую, что они мне гораздо ближе, чем многие из тех, кого я вижу ежедневно.
