Да и вообще, разговор с ним был очень необычен – несусветный богач, да к тому же и самый настоящий аристократ, а совершенно не кичился своим высоким положением.
– Я перед тобой два дома посетил, а после тебя еще в три зайду – лично приглашаю отдать детей в свою школу. Так что можешь собой гордиться, из-за тебя целый князь полдня ноги утруждает.
Легкая усмешка и подмигивание помогли юному труженику обувной щетки задать очень важный для себя вопрос:
– А насчет учебы – это оно и вправду можно?
– Вот моя визитка.
Перед князем на стол легла та самая картонка, на обороте которой он только что черкался. А чтобы она не испачкалась, он под нее подложил небольшую стопочку канареечно-желтых рублевых банкнот, слегка разбавленную зелеными трешками.
– С ней твой отец пойдет к управляющему школой, а уж тот все и устроит. Кстати, сколько из вашей семьи учеников выйдет?
Гурьян с некоторым усилием отвел глаза от денег, поморгал, переваривая вопрос, и быстрой скороговоркой перечислил имена трех братьев и сестры.
– Значит, всего пятеро. И еще. Если у тебя есть знакомые твоего возраста, желающие поучиться в фабричной школе вместе с тобой, смело приглашай.
Аристократ замолчал, с минуту побарабанил пальцами по столу и сменил тему:
– Тебе нравится твоя работа?
– Да, вашсиятсво!
– Гм, я имел в виду твою колодку для чистки обуви.
Четырнадцатилетний мужчина слегка удивился и честно ответил:
– Поперва было не очень, потом привык.
– Как смотришь на то, чтобы работать только у меня? Понятно, можешь не отвечать.
Отвечая на немой вопрос, фабрикант улыбнулся краешком губ.
– У тебя на лице все написано. Вот тебе еще одна визитка.
Поверх первой картонки на стол легла вторая, с непонятным значком на обороте.
– Где фабричное начальство живет, знаешь?
– Ну дак!"
"Красивые двухэтажные коттеджи из ярко-красного и светло-желтого кирпича уже давно образовали этакий «поселок в поселке». Вот только была одна тонкость – видеть-то их видели все, да в основном издали. Так как подойти поближе и полюбоваться не давали бдительные и неимоверно злющие сторожа.
– Приходи дня через… Хотя нет, не годится. Тогда так – дом купца Епифанова, квартира семь, вечер этой субботы. И еще раз: обо всем касательно наших с тобой дел – молчок. Для отца и всех остальных – ты учишься при фабрике, я изредка к тебе благоволю и попечительствую. Понял? Ладно, на этом пока все.
Дорогой (в самом лучшем смысле этого слова) гость встал, немного потянулся и принялся неспешно одеваться.
