Странно только, что такую важную птицу к обычным воришкам да убивцам определили: обычно им хоромы куда как лучше отводят…
– Ох!
«Не заметив» выставленной в проход между нарами ноги, новенький спокойно на нее наступил. И без малейших угрызений совести отдавил, всей своей немаленькой тушей. После чего, судя по легкому хрусту в ступне, «забывчивому» светил тюремный лазарет, то есть чистые простыни, много света и улучшенное питание. Остальные, по всей видимости, таких блестящих перспектив не осознали, так как проход моментально освободился от всего, на что только можно было бы наступить.
– Погуляй немного, доходной.
Жилистый арестант гневно вскинулся, и совсем было хотел отказать (вернее, послать, далеко и надолго), но под взглядом просителя удивительно быстро увял и резво освободил нагретое место. Подскочил и его сосед, вечно хмурый бугай в странной, но удивительно удобной черной одежонке. Уж как только ни пытались у него вызнать, где можно обзавестись такими шикарными вещичками, все отмалчивался, ирод.
Одно слово – душегубец и жмот, ибо ни себе ни людям! Правда, в этот раз вся его хмурость да неприветливость куда-то подевалась – наоборот, глаза так вылупил, словно собственноручно заделанного покойника рядышком увидал.
– Ваше?..
Уже вся камера проснулась и с немалым любопытством наблюдала за встречей старых знакомцев. Да что там немалым – большим, очень большим любопытством, аж уши шевелились. Скучна арестантская жизнь на события – ой как скучна; а тут такое счастье привалило!
– Наше, Демид, наше.
Не спится?
– Никак нет, командир! А?.. А вы как здесь?
– Да вот, в гости к тебе решил зайти."
"С изрядным сомнением поглядев на отполированные доски лежака, так и оставшийся пока безымянным мужчина достал из внутреннего кармана платок. Аккуратно его расправил, постелил и только после этого соизволил присесть на нары сам.
– Ну что, как оно? Обзавелся тут новыми приятелями? А то, поди, и друзей завел, среди сокамерников да надзирателей, а?
Вопрос сопровождала легкая улыбочка, да и голос звучал неопределенно – то ли спрашивают, то ли укоряют.
– В гробу я их видел, и тех, и других.
Странно они выглядели вместе. Один – заросший недельной щетиной, в мятой одежде непонятного покроя и непонятно чему радующийся. Второй выглядел и вел себя как какой-нибудь благородный, был одет как записной франт, гладко выбрит и причесан, да к тому же сохранял удивительнейшее спокойствие.
– Первых – наверняка, а вот вторых – вряд ли.
