Отголоски огня, так же, как и дым, застыли, будто замороженные, а потом стали стягиваться в центр, туда, где всё и началось. Туда, где от стола осталась лишь горстка серого пепла.
Уже через минуту в комнате не осталось и намёка на творившееся безобразие. Почти. А вот ректор остался и даже повернулся в мою сторону, чтобы завершить то, что не удалось собственноручно сотворённому огню – он решил испепелить меня взглядом.
– Что здесь произошло, мисс Элена? – грозно начал он, а я вместо того, чтобы объясниться, дрожащими руками провела по лицу и… расплакалась.
Да что за напасть-то такая? Какие-то реакции у меня в этом теле совсем неправильные, или всему виной накопившееся напряжение, добитое едва не случившимся пожаром?
Картина маслом – я, размазывающая слёзы по лицу, и ректор, решивший сыграть каменное изваяние. Он, конечно, отмер, но не сразу, для этого понадобилось минут пять.
– Мисс Элена? – выдавил сипло. А я не отозвалась, лишь провыла:
– У-у-у-у!
– Мисс Элена, – попытался применить командный голос, но тут же отмёл неудачную попытку и продолжил уже куда дружелюбнее, – Ну что вы в самом деле? Со всяким может случиться.
Всё же закончилось хорошо?
Да прям! Ничего не закончилось! Я, вообще, домой хочу…
Ректор подошёл ко мне и неловко обхватил рукой за плечи. От этого я растрогалась ещё больше и уткнулась в его грудь, орошая ту безостановочно льющимися слезами.
Где тут хорошее? Я вот решила хлебнуть новых неведомых ощущений, переквалифицироваться в магичку, а вместо этого едва квартиру не спалила.
При том не свою даже!
Несколько минут так и стояли – я, немилосердно поливая голую, весьма горячую грудь, с бешено колотящимся сердцем прямо под носом, и он, явно не знающий, как оттолкнуть расклеившуюся подчинённую и не вызвать самое настоящее цунами.
Вместо этого по волосам осторожно, едва касаясь провели рукой, потом ещё раз, уже смелее, а потом вовсе заключили меня в кольцо сильных рук. И несмотря на то, что слёзы мои от этого не иссякли, на душе стало так… хорошо? Да, пожалуй, а ещё необоснованно спокойно, будто я попала в объятья близкого, можно сказать родного человека.
От этого понимания всхлип оборвался на полу вздохе, и я замерла, боясь сделать малейшее движение. Слёзы как-то сразу прекратили катиться по щекам. Моё в миг поменявшееся настроение заметили не сразу, всё гладили и гладили по волосам, слегка надавливая подушечками пальцев, будто бы массируя затылок. Весьма умело массируя, должна заметить.
